- Иди! – прошипела я. Директор толкнул дверь, Томо убежал к теннисным кортам, завернул за угол. Он шел к велосипедной стоянке, а что потом? Разве он не привлечет внимания, перепачканный чернилами? Я надеялась, что они высохнут, разлетевшись золотой пылью или светлячками.
- Юу Томохиро! – рявкнул Сузуки-сенсей из-за двери. Я прошла мимо кранов, выключая их, пока направлялась к двери. Сейчас это было легко. Из последних двух кранов текла вода, размывая чернила, я выключила и их. Я открыла дверь, убрав засов. Директор Йошинома стоял вместе с Сузуки-сенсеем, с ними были Ватанабэ и Накамура. Они уставились на меня, ожидая объяснений.
- Ему стало плохо, - сказала я. Больше ничего я придумать не успела. – Он ушел. Он простыл.
- Наверное, - сказал Сузуки-сенсей, - потому он так и поступил.
- Чигаимас, - сказала я, используя вежливую форму слова, которое кричал Томо. Это не правда. Все совсем не так. – Все не так, как вы думаете. Это недоразумение, он этого не делал.
- Тогда почему он убежал?
Директор заглянул в раздевалку с недовольным видом.
- Что тут происходило?
Я осторожно смотрела на учителей. Нужно как-то все объяснить.
- Он пытался смыть чернила, но почему-то они текли и из кранов, - сказала я. – Да, в начальной школе был инцидент, но это был не Томо… Юу. На его друга напала собака, а он все это время винил себя. Это издевательство. Директор. Кто-то решил поиздеваться над ним. Юу бы такого не сделал.
Я замолчала, надеясь, что мне поверили.
- Кэти, вернитесь в класс, - сказал Сузуки-сенсей. – Это вас не касается.
Если бы.
- Нужно временно отстранить его, - пробормотал один из учителей, другой кивнул.
- Но…
- Возвращайтесь в класс, - сказал Сузуки-сенсей, я проиграла. Я кивнула и побрела в кабинет.
Но, завернув за угол, я помчалась в гэнкан. Я быстро переобулась, боясь, что меня заметят, но хаос сыграл на руку. Я заглянула на полочку Томо – его блокнот и туфли пропали, от тапочек на полу остались черные следы. Они еще могут меня догнать. Я обула туфли и выбежала во двор, пряча часть волос под пиджак, чтобы не быть такой заметной.
Сбегать с уроков сложно, когда ты – единственная блондинка в школе.
След чернил прекращался у ворот. Я подумывала о парке Сунпу, где можно было подождать сообщения Томо. Он мог пригласить меня в Нихондайру, так ведь? Было ли опасно рядом с Томо? Нет, куда страшнее было думать, как он справляется там один. А если он сломается? Если потеряет себя? Я уже не могла выдерживать, не могла всего осознать. Мне нужна была помощь. Нравилось Томо или нет, но сами мы справиться не могли.
Я резко развернулась и побежала к школе Катаку.
Глава 16
Я бежала по двору, где почти никого не было, ведь ученики были на уроках. Я могла позвонить Джуну, но у него были бы проблемы, если бы учитель услышал звонок на уроке.
Я остановилась у входа в их гэнкан. Как мне найти Джуна? Я даже не знаю, где его кабинет.
Я слышала голоса из-за угла школы, девушки общались и смеялись. Я пошла вдоль школы, ведь они могли мне помочь. Я готовила себя к вежливым вопросам. А если у меня будут проблемы из-за пребывания на территории чужой школы?
Но проблем и так хватало. Я думала о Томо, что в панике едет в Нихондайру, не зная, где сон, а где реальность. Не зная, что случится с ним и со мной.
Я добралась до теннисного корта. Девушки в белых футболках и зеленых шортах – спортивной школьной форме – подбрасывали на ракетках мячики вверх и вниз, стараясь не уронить их.
Вот бы и мой мир не рухнул.
И тут я узнала одну из них – девушку, которую я несколько раз встречала во дворе школы. Она заметила меня, застенчиво идущую вдоль школы.
- Хана, - сказала я, но слишком тихо, чтобы она меня услышала. Она извинилась перед друзьями и побежала ко мне, ее волосы были убраны с лица с помощью плотной белой повязки.
- Кэти, - сказала она по-английски. – Все в порядке?
- Не совсем. Ты не знаешь, где сейчас Джун? Нужно с ним поговорить.
Она оглянулась через плечо на девушек, что притворялись занятыми теннисом, а на самом деле подслушивали наш разговор.
- У тебя будут проблемы, если тебя заметят здесь во время уроков.
- Поверь, я бы не приходила, не будь все так важно.
Она молчала минуту.
- Думаю, он в классе Хасегавы, - сказала она, - но я не уверена. Но тебе повезло, что этим утром мы готовимся к грядущему школьному фестивалю.
Точно, он ведь играл с Икедой. Было сложно представить, что у него была обычная школьная жизнь. Сложно было представить, что у всех нас когда-то она была.
- Помнишь музыкальный класс? – спросила она, я кивнула. – Следующая дверь – актовый зал. Они явно занимаются там.
- Спасибо, - сказала я.
- Постарайся, чтобы вас с другом не видели, ладно? И не говори, что тебе помогла я.
Какой еще друг? Она, наверное, о Джуне.
- Без проблем, - сказала я, она улыбнулась, подняла ракетку, сжимая другой рукой теннисный мяч.
- Ты хорошо на него влияешь. Он не был таким, после того как его отец… Забудь. Еще увидимся.
- О, но мы не… - начала я, но она уже вернулась к тренировке. Я развернулась и обошла здание, стараясь не выглядеть подозрительной, насколько это было возможно для блондинки-гайдзина в форме другой школы. Как давно умер отец Джуна? Об этом знали все, кроме меня? Я вспомнила слова Джуна возле полицейского участка, когда его там узнали. Разнюхивали ли о его истории журналисты, как моя мама, публикуя потом это в газетах? Хотелось бы найти информацию в Интернете так же, как получилось с Томо. Даже интересно, что я смогу найти.
Я пробралась через гэнкан и лабиринт коридоров к кабинету музыки. Проходя мимо классов, я пригибалась, чтобы меня не было видно в окна, выходящие в коридор. Я чувствовала себя ужасно глупо, но страх заставлял меня вести себя так. Я словно участвовала в сериалах про полицию, которые нравились Джуну, касаясь локтями пола школы.
Я думала о Томо, что бы на поляне в Нихондайре, о небе над ним. Издалека оно выглядело темным, словно вот-вот начнется дождь. Он сидел под огромным деревом и ждал меня? Я поползла быстрее.
Я прошла последний класс и поспешила к кабинету музыки. Я добралась до актового зала, в который вело несколько дверей. Я потянула холодную металлическую ручку ближайшей.
Дверь открылась, выпуская теплый затхлый воздух. Запах был застоявшимся и немного металлическим, словно слюной и жвачкой, словно старые пыльные ковры. Я беззвучно прошла между рядами кресел. Пол шел склоном к сцене, которую освещали три прожектора. Мои глаза привыкли, и я увидела его.
Джун сидел в черном кресле среди мерцающего света. Он был в белой рубашке и синих брюках, пиджак и сумка лежали на краю сцены. На запястье его чернел браслет, которым он прикрывал часть шрамов Ками. Он двигался в этом свете, и шипы на запястье, и серьга в ухе мерцали, напоминая вспышками азбуку Морзе, которую я не понимала.
