– зарегистрированный и непоколебимый республиканец, она – демократ): «Делай так, как посчитаешь нужным, но только сперва выслушай». Это сказано вскользь, между прочим. Но иногда к папам не мешает прислушаться, ведь предостерегал же папа-Сталин повзрослевшую Светлану Иосифовну от жития под одной крышей со свекровью. Скоропостижно умершего Андрея Жданова он любил, а жену его, Зинаиду Александровну, на дух не переносил. А ведь она была не одна, а в компании со своими сёстрами, старыми девами, склочными и сварливыми. Говорил ведь папа-Сталин, предчувствуя будущие проблемы дочери: «Зачем тебе переезжать к Ждановым? Там тебя съедят бабы!» – Говорил ведь? Так не поверила. И нарвалась.
Юрий Жданов приходил с работы в одиннадцать часов вечера, в домашние дела не вмешивался (из-за перевёрнутого жизненного расписания Сталина, от которого могли позвонить в любую минуту, допоздна дежурили у телефонов руководители всех ведомств и министерств, все секретари обкомов и директора заводов от Прибалтики до Дальнего Востока). Он принадлежал к категории сынков, привыкших к материнской опеке и не сумевших, пока матушка здравствует, вырасти из коротких штанишек.
Тридцатилетний м(ужчина-альчик) – общий множитель вынесен за скобки – пребывал в полном подчинении маменьки, называл её «мудрой совой», вкусы и суждения которой – истина в последней инстанции. В скрытом конфликте свекрови и невестки он всегда был на стороне матушки.
Один из эпизодов его бесхребетности, возмутивший Светлану: Зинаида Александровна на просьбу невестки позволить няне, которую она считала членом семьи, жить рядом с ней, заявила, что «некультурной старухе совершенно нечего здесь делать, она будет портить Осю». Тридцатилетний м., не пытаясь понять жену, прислушался к «мудрой сове». Няня вынуждена была поселиться в Зубалове. Для Светы это было равносильно пощёчине, девочкой она отстояла няню перед отцом, когда её намеревались уволить, взрослой женщиной принуждена подчиниться прихотям «мудрой совы».
Работая одновременно в аппарате ЦК и в МГУ, Юрий был поглощён своими делами, и, как писала Светлана, «при врождённой сухости натуры он вообще не обращал внимания на моё состояние духа и печали». Химики против лириков? Неужто несовместимое сочетание? Но «чистым химиком», в этом мы убедимся позже, Юрий Андреевич не был.
Женщины научены терпеть. Юрий усыновил Осю, дал ему свою фамилию, и Светлана уже ждала второго ребёнка. Обратной дороги нет. Может, стерпится, слюбится и супруги привыкнут друг к другу? Возможно, так оно и было бы, если бы жили они раздельно, в доме, в котором Светлана чувствовала бы себя хозяйкой и в котором постепенно она приучила бы мужа к своим вкусам и привычкам (если так уж получилось, что он не приобрёл собственных). М(ужчину-альчика) легко передрессировать, если перевести из одного вольера в другой.
У Светланы такой возможности не было – Юрий не желал расставаться с мамками и жить своим домом. Очень скоро Светлана разочаровалась во втором замужестве, поняла, что они с мужем совершенно разные. В доме Ждановых, по словам Светланы, она «столкнулась с сочетанием показной, формальной, ханжеской “партийности” с самым махровым “бабским” мещанством». Атмосфера стала невыносимой. Круг замкнулся? Она и раньше не делилась с отцом своими проблемами, а сейчас, когда он заболел, и подавно.
В октябре 1949-го Сталина поразил второй микроинсульт. Он сопровождался частичной потерей речи. Дочь его не навещала: вторая беременность в отличие от первой протекала трудно. Зимой 1949–50-го она тяжело заболела, страдала почечными болями, и весной на полтора месяца её уложили в больницу.
Вася, не оформив официально развод с Галиной Бурдонской, женился на дочери маршала Тимошенко. Навещал ли он со своей новой женой отца, неизвестно, но сестру он точно не навещал.
В больнице Светлана чувствовала себя одинокой, всеми забытой, как будто не имеющей ни одного родственника (Анна, Евгения и Кира Аллилуевы находились в тюрьме, а брат жил на другой планете). В полудепрессивном состоянии она родила недоношенного ребёнка – дочь Катю. Ей было тоскливо, нервы были истощены долгой болезнью. Когда Свету Молотову, лежащую с ней в одной палате, навестил и поздравил отец, Вячеслав Молотов (её мама, Полина Жемчужина, находилась в тюрьме), Светлана не выдержала и написала отцу отчаянное письмо, полное слёз и обид. Он ответил добрым письмом, это было его последнее письмо к дочери:
Здравствуй, Светочка!
Твоё письмо получил. Я очень рад, что ты так легко отделалась. Почки – дело серьёзное. К тому же роды… Откуда ты взяла, что я совсем забросил тебя?! Приснится же такое человеку… Советую не верить снам. Береги себя.
Береги дочку: государству нужны люди, в том числе и преждевременно родившиеся. Потерпи ещё, скоро увидимся. Целую мою Светочку.
Твой «папочка».
10 мая 1950 г.
Но увиделись они нескоро, лишь следующим летом – как будто действительно жили на разных планетах, между которыми десятки световых лет, хотя надо помнить, что вторую половину года, с августа по декабрь, Сталин находился на юге, а Светлана, ослабевшая после тяжелой болезни, с грудным ребёнком оставалась в Москве.
В августе 1951-го Сталин отдыхал в Грузии, в Боржоми, и по его приглашению Светлана и Василий приехали к нему на две недели. Это был последний семейный совместный отдых и последний длительный отпуск Сталина – полугодовой: с 9 августа 1951-го по 12 февраля 1952-го.
«Историки», забывшие о двух микроинсультах, гипертонии и сопутствующих болезнях Сталина и утверждающие, что зимой 1953-го он стал жертвой заговора, приводят в качестве доказательства его отменного здоровья цитату из воспоминаний Светланы о совместном отдыхе: «Ему было уже семьдесят два года, но он очень бодро ходил своей стремительной походкой по парку, а за ним, отдуваясь, ковыляли толстые генералы охраны. Иногда он менял направление, поворачивался кругом, – натыкался прямо на них, – тут его взрывало от злости и, найдя любой маленький повод, он распекал первого попавшегося под руку». А разве на курорте у больного гипертонией не бывает периода стабилизации давления, во время которого он может быстро ходить?
У Рузвельта, по свидетельству американских врачей, начиная с апреля 1944-го артериальное давление было 220/120 и выше, однако он также продолжал активно работать[56]. Через три месяца после завершения Ялтинской конференции, 12 апреля 1945 года, он умер от кровоизлияния в мозг.
Светлану в поездке в Грузию поразил культ личности, принявший дикие формы и переросший в гротеск. Однажды, когда Сталин выехал из Боржоми в сторону Бакуриани, то в первой же деревне по указанию местных властей дорогу устлали коврами, жители перегородили шоссе и уговорили выйти всех из машин и сесть за обильно накрытый стол. Больше Сталин не делать попыток выезжать из Боржоми. Жил в заточении.
Ей было стыдно от подобного рода
