минималистичен. Но если вещь лежит не на месте, он её не увидит.
Ничего, я тоже немножко педант.
Ричарда мы перевезли от родителей Яра в первые же выходные. Собака сильно скучала без хозяина и начала хулиганить у Софьи Владимировны. То половик погрызёт, то половину участка раскопает. И теперь вечерами после работы мы гуляли в обязательном порядке.
Мама за то время, что у меня жила, созвонилась с Ираидой Александровной и, договорившись с ней о встрече, собрала и перевезла на съёмную квартиру все наши вещи в коробках. Выгребла там всё. Вплоть до той злополучной шубы, которую так странно дарил мне Влад. И Данькины игрушки. И все его детские вещи.
Говорит, что не оставила в квартире Владислава ни одной нашей вещички. Чтобы мы не вернулись. Чтобы стереть саму память о жизни там.
Ираида Александровна пыталась что-то говорить маме о моей вине, и о том, что Влад был не в себе, что он не отвечал за своё поведение, но мама была тверда.
Уж не знаю, что именно она сказала бывшей свекрови, но звонки прекратились, и больше я ничего не слышала о них.
А ещё моя мама отругала меня за желание продать квартиру на Новокузнецкой. И настояла на приостановлении сделки и расторжении договора с риелтором.
Ма сказала, что поскольку я и не жила там, то после ремонта у меня не останется никаких ассоциаций. А если я внезапно стала такой чувствительной к истории жилья и такой сентиментальной, то стоит провериться у гинеколога.
В общем, я поселила в доме тирана.
На самом деле я была очень счастлива в это время.
Ежедневное общение с Яром и разговоры с мамой. Её воспоминания. Её разговоры и наставления. Мы так давно столь плотно не общались! Раньше я была слишком наивна и молода, потом нам было некогда, и только сейчас, в зрелости, есть возможность говорить с родной мамочкой пусть не на равных, но всё-таки с бóльшим пониманием, чем когда бы то ни было.
Моя мама сильно сдружилась с Софьей Владимировной. У них нашлось много общего. Как определил это Игорь Александрович, «страсть к гнездованию».
Эти две интриганки готовили нашу с Ярославом свадьбу!
Вот уж где им удалось вдвоём развернуться!
А когда к ним присоединилась Маринка, мне стало страшно.
Месяц пролетел незаметно, и вот я уже стою юным летним днём в светло-зелёном платье и с букетиком цветов, перевязанных ленточкой цвета молодой-молодой мяты и нервно высматриваю Ярослава, что должен подъехать с минуты на минуту.
Оглядываюсь, и мой взор просто прикипает к паре, что выходит из автомобиля чуть правее меня.
Высокий и представительный Ярослав держит за руку серьёзного и какого-то воздушного Даньку. В одинаковых костюмах и с почти одинаковым возвышенным выражением на лицах. Они шагают ко мне, приближаясь словно во сне и всё вокруг расплывается, становится неважным.
Только лица моих любимых.
Маринка шипит на меня рядом, и я усилием воли сдерживаю слёзы.
Не время плакать. Даже от радости.
Настало время быть счастливой!
Эпилог
На Москву нежно опустилась зима. Ушла августовская отчаянная духота, отзвенела антоновскими пахучими яблоками осень. Сверкнул голой правдой ветвей дождливый ноябрь.
А сегодня с утра лёг снег. Сразу пушистым ковром. Закрывая, пряча землю. Украшая веточки деревьев.
Я медленно шла по Малой полянке. Аккуратно переступая по свежечишенным дорожкам. Вначале к милому, окрашенному в весёлый лососёвый цвет дому, оставшемуся от усадьбы Барятинских, затем, вдоль по улице до углового, закруглённого дома Хлудовых.
Через три дня мне нужно идти на второе УЗИ. И если я пойду одна, то Ярослав обидится. Я улыбнулась, вспоминая наше с ним первое посещение специалиста.
Как Яр пытал несчастную доктора, выспрашивая, с какой частотой и в каком спектре идёт облучение из аппарата. Какое влияние оказывает на ребёнка. А на маму? Какая квалификация у врача и ещё миллион очень важных вопросов. И как он не прятал слёз, впервые услышав, как бьются сердечки наших детей.
Теперь я работаю удалённо. По настоянию всех Игнатьевых разом.
А сегодня, увидев снег, мне нестерпимо захотелось пройтись самой.
Остановилась на переходе, ожидая, пока проедет несколько машин. И вдруг одна из них остановилась резко и из неё выскочил резво мужчина в модном пальто.
– Вероника! Постой – услышала я знакомый голос и, вглядевшись, узнала Владислава.
Он сильно изменился. Поседел. Заматерел. Стал совершенно похож на фотографии своего отца.
Но если бы он меня не окликнул, я бы, наверное, его не узнала.
– Здравствуй. – улыбнулась я бывшему мужу.
– Ника! Давай поговорим! Садись в машину, или посидим в каком кафе? – проговорил Влад, жадно разглядывая меня.
– Я не сяду больше к тебе в машину, Влад. И в кафе мы не пойдём. Что же такого срочного случилось, что нельзя обговорить по телефону? – спросила, отступив от него на шаг.
Влад помолчал немного…
– Прости меня, я был не в себе. Мой терапевт говорит, что мне нужно повиниться перед тобой и попросить прощения! – проговорил он, склонив голову.
– Я не держу на тебя зла, Влад. Если бы не твой загул мы бы так и обманывались, принимая наши отношения за любовь.
А насчёт того, что ты был не в себе. Влад! Это твоя личная дурь и злость лезла из тебя и обрушилась на нас с Даней. Не твои таблетки говорили мне гадости. Это был твой внутренний мир. Не обманывай себя. – пожала я плечами.
– Нет! Я не такой! Это всё влияние препаратов. – с жаром возразил Влад.
– Как ты с твоей квалификацией умудрился подсесть на такую гадость?
– Случайно. Решили с Ирочкой поэкспериментировать. Я не виноват! – быстро проговорил он, отводя глаза в сторону.
– Прощай, Владислав! Будь счастлив! – вздохнула я и повернулась в сторону расставаясь.
Уже поседел, а так и не повзрослел. Всё кто-то виноват, а не он сам. Неважнецкий у тебя терапевт, похоже.
– Погоди! Почему ты Данилу не разрешаешь со мной встречаться? – спросил мне в спину бывший муж.
– Он так тебе сказал? – с удивлением развернулась к нему я.
– Ну, почти. Даня отказался встретиться. – опустил глаза бывший.
– Я не запрещаю, Влад. Данил сам принимает такое решение. Ты гнобил и игнорировал его почти год. Что ты теперь хочешь от ребёнка?
– Но я же его отец! Скажи ему!
– Хорошо, что ты это помнишь. Пытайся наладить с ним отношения сам. Но не мечтай, что он забудет твоего предательства.
Я отвернулась и тихонечко понесла себя дальше.
На улице резко стало холодно. И сыро. И зябко. Зима
