Однако не думать о чем-то гораздо сложнее, чем кажется. Вот вы, например, уже много месяцев не думали о броненосце, так? И тем более о броненосце, который курит сигары и носит бикини, не правда ли? А вот если я вам сейчас скажу: пожалуйста, не думайте о броненосце в бикини, который курит сигары, – что вы сделаете? Правильно.
– Доброе утро. – Адриан протянул мне руку. Я в это время старалась смотреть на него как
можно беззаботнее и забыть о том, что он знает, что я считаю его сексуальным. А я считала так до сих пор. Хотя он был ниже, чем я себе представляла. Максимум метр восемьдесят. Уж точно ниже Оле.
– Очень рад видеть вас столь жизнерадостной, – произнес он. Неужели он мне и, правда, подмигнул? Я одернула свою футболку с Кермитом, злясь на себя за то, что не надела чего-нибудь поприличнее. Хотя как я смогла бы это сделать, если свою одежду я выбросила, а у Чарли почти не было вещей, которые можно надеть средь бела дня и при этом избежать ареста за нецензурщину?
– Хотите шампанского? – вкрадчиво поинтересовалась Лакрица.
– А что, есть повод праздновать? – вопросом на вопрос ответил Адриан и повернулся к Лакрице, предоставив мне возможность оценить, почему коллеги называли его Трескучей задницей.
– Конечно: нам удалось уговорить Герри публиковать свои романы в серии «Ронина». Мало того, мы уже получили первый шедевр, – ответила Лакрица.
– Ну, хорошо, выпью немного, – кивнул. Адриан.
– Сбегаю за чистыми бокалами. – Лакрица протиснула свою твидовую попу к двери. – Герри, вам тоже принести?
– Нет, спасибо. Я в последнее время и так перебирала с алкоголем.
– In vino veritas?[20] – хмыкнул Адриан.
– Да, но я пила водку, а не вино, – ответила я. – А в таких случаях иногда пишешь не совсем то, что имеешь в виду.
– Ну, тогда хорошо, что вы не помните, о чем писали, – заметил Адриан, бросив беглый взгляд, если только глаза меня не обманывали, на мой бюст.
Я – если, конечно, это было возможно – покраснела еще больше.
Лакрица вернулась с бокалами и откупорила бутылку шампанского.
– Роман просто замечательный, да? Если так пойдет и дальше, я сама стану фанаткой вампиров. Герри, а вы уже работаете над следующей рукописью? За ваше здоровье и за новых лидеров продаж «Авроры».
– За здоровье, – поддержал Адриан.
– Не так быстро, – вмешалась я. – Я готова писать для этой серии о вампирах только в том случае, если концепция будет доработана.
– Согласен. Я уже говорил вам по телефону, что ваши предложения и пожелания показались мне весьма убедительными. Вы можете обсудить это с фрау Крице, чтобы она учла все в следующей презентации на общем собрании.
– Нет, вы меня не так поняли. – Я положила на стол прозрачную папку. – Вот новая концепция. И с прежней у нее мало общего. Я переработала все образы, придумала с десяток новых героев, описала модель структуры произведений и показала это все на примере произвольной выборки из десяти сюжетов романов. Тридцати- страничный глоссарий и «Десять золотых правил мира вампиров» облегчат авторам работу и помогут избежать противоречий в изложении материала.
Лакрица и Адриан смотрели на меня одинаково ошеломленно.
– Понимаю, это звучит слегка самонадеянно, – продолжала я. – Но после того, как я поискала информацию в Интернете, я пришла к заключению, что этот род литературы действительно обладает большим потенциалом в плане продаж. Вы были правы. Вампиры наступают по всем фронтам, но мы ведь хотим, чтобы наши вампиры выгодно выделялись на фоне остальной низкокачественной продукции, верно? Поэтому я решила убрать говорящую летучую мышь Ронины Яву. Говорящие звери больше подходят для детских комиксов.
– Но ведь Ява не разговаривает в общепринятом смысле этого слова, она может только объясняться с Рониной, – произнес Адриан.
– Позвольте! – возмутилась я. – Эта дамочка и так уже слишком много всего умеет: телепатия, кунг-фу, телекинез, нетрадиционная медицина – неужели ей обязательно ко всему прочему разговаривать с летучими мышами? Я думаю, что нет. По-моему, Ява может остаться в качестве экзотического домашнего питомца, но она не должна играть решающую роль в выслеживании врагов.
– Хм-м, – промычал Адриан, затем взял мою папку и принялся нерешительно перелистывать страницы.
– Мне сейчас очень нужна работа, но сотрудничать с «Авророй» я смогу только в случае, если то, чем я занимаюсь, будет на приемлемом для меня уровне, – столь же решительно заявила я. – А если нет, я, к сожалению, вынуждена буду отказаться от дальнейшего сотрудничества.
– И что вы за это хотите?
Я положила перед ним вторую папку:
– Вот синопсисы на первый блок из десяти романов. Вы можете получить от меня еще двести тридцать романов при условии, что читателям они понравятся.
От меня не укрылось, как Лакрица ущипнула себя за руку, словно хотела убедиться, что это не сон.
Я набрала полную грудь воздуха:
– Я хочу не гонорар, а долю с продаж.
И у Лакрицы, и у Адриана на лице застыло ошеломленное выражение. Оба они уставились на мои папки так, словно не могли поверить собственным глазам и ушам.
– Но это же... неслыханно, – выдавил наконец, Адриан.
Я пожала плечами:
– Подумайте, сколько вы сэкономите, если вам не придется заключать контракты с десятком бездарных авторов. И даже если все это будет плохо продаваться, вы ничем не рискуете.
Адриан смотрел на меня в упор. Я старалась не отвлекаться на мысли о его зеленых глазах и выдерживать его взгляд по возможности спокойно. Эту неделю я напряженно работала, и мне удалось, не без помощи Чарли, переделать все десять сюжетов, в которых главной героиней была медсестра Ангела, в сюжеты для серии «Ронина». Ангелу теперь звали Белинда, и за ней ухаживал заведующий отделением Гозвин, дьявольски красивый блондин. Делал он это потому, что: а) питал симпатию к смертным с первой группой крови, особенно при полной луне, б) хотел прикончить Ронину, которая, будучи с Белиндой в доверительных отношениях, пыталась помешать махинациям коварной старшей медсестры Александры, в свою очередь активно торговавшей запасами из банка крови больницы и таким образом втайне поддерживавшей упырей. К счастью, в больнице был еще и главврач Орландо, который, как всегда, сумел разобраться с царящим вокруг хаосом и установить порядок, проявил свои таланты в битве на мечах и к груди которого после всех этих приключений смогла припасть Белинда. Никто бы не узнал в ней Ангелу, но я без труда могла слово в слово повторять целые абзацы из произведений, в которых она была главной героиней. Так что написать это будет раз плюнуть.
