– Если вы не хотите брать мои материалы, я предложу их другому издательству. Как вы, верно заметили, вампиры сейчас в моде.
– Мы так уже делали, – сказала Аакрица Адриану. – С серией «Кольт». Конечно, это было еще задолго до того, как вы к нам пришли, но тогда автор получал процент с продаж.
– Ну, это не моя идея, – произнесла я. – Многие поступают подобным образом.
– Сколько вы хотите? – спросил Адриан.
– Пять процентов, – ответила я.
Лакрица и Адриан переглянулись. Потом
Адриан задумчиво кивнул:
– Разумеется, мне нужно еще обсудить это с бизнес-отделом. И прочитать ваши синопсисы. И как вы умудрились так быстро их написать? У вас ведь было столько других хлопот.
– Герри – гений, – констатировала Лакрица.
– Хм, – протянул Адриан и окинул меня пронзительным взглядом.
– Не торопитесь, думайте, – ответила я и постаралась взглянуть на него не менее пронзительно. – Скажем, до следующей пятницы. К этому сроку у меня должен быть ответ. – Я вытащила из сумки ручку и блокнот и записала номер телефона Чарли. – Вот мой номер.
– Но у меня же есть ваш номер, Герри, – удивилась Лакрица.
– Нет. Потому что я... э-э... временно переехала.
Проницательный Адриан улыбнулся:
– Вы написали своему домовладельцу прощальное письмо?
Интересно, а он знает, как здорово выглядит, когда улыбается? Что в левом уголке рта у него появляются три маленькие морщинки и еще больше морщинок – в уголках глаз?
– Не все люди могут так спокойно реагировать на правду, – произнесла я. – Некоторые очень плохо переносят то, что другой человек о них на самом деле думает.
– А о чем это мы, собственно, сейчас говорим? – встрепенулась Лакрица.
Здравствуйте, господин Роте!
Не знаю, помните ли вы меня, поэтому готова сразу же помочь и дать вашей памяти толчок, который наверняка приведет к желанному результату: Герри Талер, год выпуска 1998, курс немецкого для продолжающих.
Хотя мне не повезло и вы с седьмого класса были моим учителем (попеременно истории и немецкого), не думаю, что вы помните мое имя: ведь вы всегда называли меня «выскочка», «всезнайка» и «ротозейка». Мы тоже в ответ давали вам разные прозвища, но, уж поверьте, вам о них лучше не знать.
Я та самая ученица, которая заслуживала пятерки по немецкому, но которой вы ставили всегда только четыре с минусом, потому, что вам не нравились мои интерпретации Гете и Шиллера[21].
Теперь, когда мне осталось совсем чуть-чуть до конца земного пути, подводя итоги, я вынуждена, к огромному своему удивлению, признать, что за многое вам благодарна. Я никак не могла понять разницы между «не» и «ни», пока вы не заставили меня в седьмом классе сто раз написать: «Немецкая девочка ни за что не должна перечить старшим».
Ну и, конечно же, замечательная фраза «Дареному коню в зубы не смотрят, а повторять – все равно, что воровать». Это предложение мне пришлось писать сто раз, когда Бритта Эмке одолжила у меня ручку и отдала ее лишь после того, как я пригрозила стукнуть ее учебником латыни по голове. К сожалению, как раз в этот момент вы вошли в класс и приняли сторону Бритты, мне пришлось подарить ей ручку. Почему вы ее пожалели? Потому что ее лицо напоминало лошадиную морду? Потому что она всегда могла, когда надо, заплакать, а я только зубами от злости скрипела?
Я даже и не думала дарить ей ручку! Между прочим, это был подарок моей двоюродной бабушки Хульды, который – редкий случай – мне понравился, потому что это, наконец, были не вызывающие кожный зуд колготки. В этой ручке взад-вперед ездит маленький поезд. Она у меня до сих пор хранится. Хорошо, что вы не знаете, как я сумела получить ее назад, потому, что иначе мне пришлось бы еще сто раз написать: «Немецкая девочка не должна тыкать в другую девочку белым штрихом».
С уважением. Герри Талер
13
Дверь нам открыла Фло:
– Вы нам что-нибудь принесли?
– Почему ты до сих пор не в постели? – прикрикнула для виду Чарли.
– Потому что я еще не устала, – ответила Фло. – И потому что я хотела дождаться вас. – Она порывисто обняла меня, а потом еще раз, когда я сунула ей в ручку переводную картинку с единорогом. – Ты самая лучшая на свете, Герри!
– А если бы я тебе что-нибудь принесла, я была бы самой лучшей на свете? – ревниво спросила Чарли.
– Нет, – ответила Фло. – Но ты была бы второй самой лучшей.
– Иди спать, – сказала Чарли.
– Сегодня полнолуние, а в полнолуние дети не спят принципиально. Так что привыкай! – Каролина вышла из кухни, чмокнула нас в щечки и опять затараторила: – Чарли, дорогая, тебя все еще тошнит, да? Ха-ха, я тебе сразу сказала, что это не сахар, Ульрих, ты что, не брился сегодня, колючий, как ерш, Герри, как хорошо, что ты пришла, ты прелестно выглядишь, это что, у тебя новая футболка, да, Северин, сейчас же отпусти ее сережку, я купила лосось, стейков из тунца не было, да и не знаешь, покупать ли их... эта избыточная ловля, скоро весь тунец вообще вымрет, потому что он не успевает вырастать и размножаться, и есть им тоже нечего, Северин, я же сказала, оставь сережку, потому что маленьких рыбешек мы тоже всех вылавливаем, какой стыд, иногда мне стыдно быть человеком, а лосось специально выращивают, так что мы можем спокойно его есть, не мучаясь угрызениями совести, я подумала, может, приготовим его в сливочном соусе с укропом, и еще с лапшой, быстро и сытно, и детям понравится, Марте и Мариусу пришлось привести обоих с собой, няня не смогла, Оле и Миа уже тоже здесь, пожалуйста, ни слова не говорите о том, что мы знаем, что у них кризис семейной жизни, Оле нам об этом рассказал при условии, что мы будем молчать, притворитесь, что все как обычно, Фло, иди скорее наверх в детскую, по-моему, Одетта хочет напялить на твою Покахонтас[22] платье Спящей красавицы.
– Да она спятила! – Фло помчалась вверх по лестнице.
– Отличный трюк, – похвалила Чарли.
– Но действует только на девочек, – сказала Каролина, подхватила Северина на руки и пошла вперед, прокладывая дорогу между горами тряпок, обуви и игрушек и отпихивая то, что мешало ее и нашему продвижению.
Я вдруг почувствовала, что не решаюсь идти дальше, но Чарли ухватила меня за локоть:
– Пойдем! Тебе нечего стыдиться.
Ах, Чарли, и что бы я только без тебя делала? Сегодня утром у нее было последнее официальное певческое выступление: на свадьбе в церкви Святой Агнессы она пела «Ауе Мала», а мы с Ульрихом сидели в последнем ряду и слушали. Причем не только пение Чарли, а еще и комментарии приглашенных на свадьбу гостей: «Боже, и кто только ее пригласил?» – «Наверняка она чья-то родственница». – «Неудивительно, что мать невесты плачет».
