Антон Петрович оказался по-настоящему деловым человеком, он мгновенно свел Фридриха с местными коммерсантами, добился лицензий, сертификатов и всего, что полагается в аптечном бизнесе. Сомнения по поводу предложенного товара рассеялись быстро, первая партия была закуплена у него на корню, и сразу поступил заказ на вторую. Маленькая фабрика, купленная на паях с русскими партнерами, работала с полной загрузкой. Правда, до расширения дела пока не дошло, но объем продаж сохранялся на постоянном стабильном уровне. Какое-то время это Фридриха устраивало, потом стало беспокоить. Он решил помочь русским коллегам и занялся маркетингом. Каково же было его удивление, когда обнаружилось, что ни в одной аптеке Москвы нет в продаже его продукции. Партнеры, от которых немец потребовал объяснений, успокоили Фридриха, объяснив, что у них налажена собственная дилерская сеть, что позволяет уменьшить количество посредников и снизить торговые скидки. Таким образом, при более низкой цене они получают более высокую прибыль.
Корф действительно получал свою долю регулярно, жаловаться было не на что, тем более в перспективе предполагалось, что сеть дилеров будет расти. Антон Петрович и его друзья-коммерсанты так быстро наладили выпуск и сбыт товара, что Корф, как глава фирмы, почувствовал себя ненужным. Система работала сама по себе, без сбоев, кризисов и проволочек. Наверное, Волков тоже получал долю от реализации, что при его кресле вице-префекта было нарушением законов, но в этой загадочной стране так уж было принято.
Единственной неудовлетворенной претензией Корфа осталось легкое ощущение скуки, но это по-русски называется «с жиру беситься». Все его знакомые немецкие бизнесмены, которые старались вести дела без русских партнеров, тратили массу усилий и денег и чаще всего оставались с носом. На их примерах Фридрих каждый раз убеждался, что ему крупно повезло. Хотя, наверное, в его пользу сыграло знание русского языка. Он заметил, что российские бизнесмены иностранных языков не знают и испытывают по этому поводу определенный комплекс. И общаться через переводчика они не любят, словно боятся, что тот их обманет или ошибется. Российские предприниматели привыкли рассчитывать на собственные силы и предпочитают ни на кого не полагаться.
Зато регулярным развлечением для Фридриха стали командировки в Москву. Его партнеры почему-то очень настаивали, чтобы он лично сопровождал каждую партию товара. Корф приезжал, оформлял бумаги и селился в гостинице «Ленинградская». Ее интерьеры середины века напоминали ему о молодых годах, о том, что сложись его судьба иначе, и он мог бы жить в этой стране и даже не знал бы как следует немецкого, как это случилось с другими российскими немцами. Его отец покинул Российскую империю в Гражданскую навсегда, а погиб в советской Украине, сам Корф начал жизнь немецким офицером, а теперь чуть не каждый месяц приезжает в Москву. Обе страны не отпускают его семью, оставляя на линии судьбы странные узоры…
В дверь постучали, и мысль оборвалась. Он сегодня задержался в номере, а горничной уже пора убирать.
— Да, да, фходите, открыто. Я сейчас ухожу и не стану фам мешать.
— Лучше останься.
Корф повернулся к двери, на пороге комнаты стоял какой-то сумасшедший старик. Он улыбался.
— Ну здравствуй, Фридрих.
— Здрафстфуйте. Разфе мы знакомы?
— Еще как!
— Фы меня с кем-то путать. Я фас не знаю. Прошу фас фыйти фон!
— Знаешь, знаешь, я вот с тобой вообще дважды знаком: как с Корфом и как с… Вернером, офицером гестапо.
— Это профокация! Я буду жалофаться ф посольстфо!
— Пригласил бы лучше сесть, невежливо дорогого гостя в дверях держать.
Фридрих внимательнее присмотрелся к старику.
— Даниил? Мститель? Не может быть…
— Он самый. Поговорим?
— Да я тебя!.. — Корф взорвался, в одну секунду его респектабельная жизнь перестала казаться скучной. Военные преступления не имеют срока давности, и если Ларионов его разоблачит, то кончиться все может очень плохо. Такой гость действительно дорого Фридриху обойдется. Он бросился вперед и замахнулся на Даньку.
— Раньше можно было и подраться, а теперь не рискну, — заявил призрак из прошлого и вытащил из кармана именной маузер. Реальность дула, упершегося в грудь, помогла осознать, что все это не сон или бред наяву.
— Теперь я тебя приглашу сесть, — Ларионов указал на кресло.
Корф плюхнулся на указанное место.
— Слишком много фремени прошло, сфидетелей нет, ты ничего не докажешь, старик! И потом, фспомни, я фам помогал, я никого не расстреливал!
— Значит, все еще трибунала боишься? Это неплохо, совести у тебя никогда не было, так хоть страх есть.
— Я тебя не боюсь, Ларионоф. Мои адфокаты…
— Конечно, — согласился Даниил Иванович, держа собеседника на мушке. — Только до них ведь еще добраться надо.
— Ты не посмеешь, я федь и Фалеру, и сестру тфою помог спасти.
— Ладно, считай, Альберт, тебе опять повезло, — сказал дед Даня, пряча маузер, — потому что разговор у нас пойдет совсем о другом. Знакома тебе эта штука? — и он извлек из кармана пузырек с лекарством из подсахаренной муки.
22
То, что на самом деле нападение на Ксению Мещерякову было, Карпов не сомневался. Выдумать человека в маске и прочую чепуху без предварительного сговора невозможно, а милиция подъехала быстро, буквально через пять минут после звонка. Один сержант из наряда припомнил, что вроде да, кто-то убегал. А потом, внукам старика Ларионова, который спас их одним звонком, так напрягаться в фантазировании просто излишне. Другая версия предполагала, что драка была инсценировкой, тогда маньяка ментам подсовывали Ксения и Степан, чтобы отвести от себя подозрения. Был у них мотив убивать Инну? Даже по конкурсу красоты Сурикова числилась как кандидат, а Мещерякова знала, что туда попадет железно. Это скорее был бы мотив для Инны в отношении Ксении или второй девочки — Ларисы. Легкое подозрение в отношении Ларионовых-младших рассеялось, но версию маньяка Карпов даже упоминать не хотел. Начальство за такую идею ему башку оторвет. И так глухарей полно, убийства каждый день… Остается ждать, что преступник (маньяк или нет — гадать рано) снова себя проявит, и тогда удастся зацепиться за новые улики.
Скучать в ожидании не придется, потому что и сейчас, припоминая прошлое дело, капитан со старшим лейтенантом Сашей Молчановым ехал на новое. Остальные два опера из группы едут где-то следом. Машина, посигналив, разогнала жидкое кольцо зевак и пробилась к месту преступления.
