Читаем без скачивания Ненужная вторая жена Изумрудного дракона - Ангелина Сантос

языке появилась горечь.

Слабая.

Чужая.

Не чабрец. Не яблоко. Не мёд.

Я замерла.

Кружка ещё была у губ.

Вокруг смеялись, разговаривали, делили последние куски пирога. Тави сонно кивал у огня. Марта ругалась на Брана. Даррен поднял бокал, не сводя с меня глаз.

Горечь стала сильнее.

Внутри ладони, той самой обожжённой, резко вспыхнули зелёные линии.

Кружка выпала из моих пальцев и разбилась о пол.

Рейнар обернулся первым.

— Лиара?

Я хотела ответить, но язык вдруг онемел.

Воздуха стало мало.

Очень мало.

Последнее, что я увидела, прежде чем пол пошёл навстречу, — как золотой огонь в очаге вспыхнул ядовито-зелёным.

А Даррен Сорель наконец перестал улыбаться.

Глава 12. Яд в солонке

Я не упала.

Вернее, почти не упала.

Пол уже качнулся навстречу, огонь в очаге раздвоился, лица вокруг расплылись пятнами — золотыми, зелёными, белыми от испуга. Но в последний миг чьи-то руки подхватили меня так резко, что воздух выбило из груди.

Рейнар.

Конечно.

Даже отравленной я узнала его по запаху: дождь, кожа, хвоя после грозы. И ещё по тому, как он держал — слишком крепко для нежности, слишком бережно для страха.

— Лиара!

Голос прозвучал близко, но будто через воду.

Я попыталась ответить. Ничего не вышло. Язык онемел, губы стали чужими, в горле поднялась сухая горечь. Будто я проглотила не чай, а пепел от зелёного огня.

Кто-то вскрикнул.

Кто-то крикнул:

— Лекаря!

Марта рявкнула так, что, кажется, даже яд на миг испугался:

— Всех от стола! Сивка, воду! Чистую! Орин, дверь держи! Никому не выходить!

Я хотела сказать: правильно, Марта. Никому не выходить. Тот, кто это сделал, здесь.

Но вместо слов из горла вырвался только хрип.

Рейнар поднял меня на руки. Мир качнулся. Свет от свечей вытянулся длинными полосами. Где-то рядом заплакала Пинна. Тави хрипло позвал:

— Лиа?

Вот это я услышала.

И захотела сразу открыть глаза, улыбнуться, сказать ему что-нибудь глупое. Что я просто решила проверить, насколько удобно падать на празднике. Что хлеб был слишком хорош, и я не выдержала счастья. Что ничего страшного.

Но тело не слушалось.

— Тави, к леди Асмере, — голос Рейнара стал ледяным. — Сейчас.

— Нет, — мальчик закашлялся. — Лиа…

— Тави.

В этом имени было столько боли, что даже я, полуживая, почувствовала.

— Я с ней, — сказала Асмера. Её голос прорезал шум, сухой и крепкий. — Мальчик, ко мне. Не мешай тем, кто должен злиться.

Меня положили не на лавку, а прямо на стол, с которого кто-то успел смахнуть скатерть, тарелки и недоеденный пирог. Под спиной оказалось холодное дерево. Надо мной склонилось лицо Марты.

— Что пили? — спросила она.

Я попыталась шевельнуть губами.

Не получилось.

Рейнар ответил за меня:

— Чай. Чабрец, мёд, яблоко.

— Чай чей?

— Ей подала Сивка.

Сивка всхлипнула:

— Я не… я сама заваривала, госпожа Марта! Сама! Из вашего кувшина! Только мёд добавила, как миледи любит!

— Откуда мёд?

— С общего стола!

— Кружка?

— Разбилась.

— Осколки собрать! Все! Даже крошку! Бран, стой, куда полез руками, дурья твоя голова? Тряпкой!

Марта схватила мою руку, ту самую, обожжённую. Бинт уже намок от зелёного свечения, проступающего под кожей. Она развернула повязку, выругалась, но не испугалась.

— Пульс есть. Слабый. Язык онемел?

Я моргнула.

— Хорошо, слышит. Значит, ещё не ушла далеко.

Спасибо, Марта. Очень утешительно.

— Что это? — спросил Рейнар.

Я чувствовала его рядом. Он стоял у моей головы, одной рукой сжимая край стола. Дерево под его пальцами тихо трещало.

— Не обычный яд, — сказала Марта. — Обычный уже убил бы или дал рвоту. Тут магическая дрянь. Через питьё, но цепляется за очажную кровь.

Орин от двери коротко бросил:

— Даррен смотрит слишком спокойно.

— Все смотрят слишком спокойно, — отрезала Марта. — Паникёров я сейчас сама добью.

Я хотела рассмеяться.

Глупая попытка. Горло свело спазмом. Перед глазами потемнело.

— Лиара, — голос Рейнара стал ближе. — Смотрите на меня.

Я и смотрела бы. Если бы могла.

— Смотрите, — повторил он.

Приказ.

Раздражает даже на смертном одре.

Я сумела приоткрыть глаза.

Его лицо было надо мной. Бледное. Страшное. Изумрудные зрачки вытянуты, как у зверя. В висках у него светились тонкие зелёные жилы. Он выглядел так, будто держал за горло собственный огонь и с каждой секундой проигрывал.

— Не смейте закрывать глаза, — сказал он.

Вот теперь мне точно захотелось выжить.

Чтобы потом объяснить мужу, что такие фразы не помогают женщинам чувствовать себя любимыми.

Марта сунула мне под нос что-то резкое. Вонь ударила в голову так сильно, что я закашлялась. Воздух прорвал горло болью.

— Хорошо, — сказала она. — Дышит.

— Что ей нужно? — спросил Рейнар.

— Противоядие.

— Где?

— Если бы я знала, милорд, я бы уже заливала, а не любовалась вашей грозной мордой.

— Марта.

— Не рычите! Я думаю!

В зале кто-то тихо охнул.

Я с трудом повернула глаза.

Даррен стоял у дальней стены. Белый, как зимняя кость, но не испуганный. Скорее сосредоточенный. Он смотрел на меня с тем самым печальным выражением, которое у него было отточено лучше любого клинка.

Когда наши взгляды встретились, он чуть склонил голову.

Сочувствие.

Как красиво.

Как хотелось разбить о его лицо оставшуюся кружку.

— Лорд Сорель, — сказал Рейнар.

Голос его стал таким, что в зале исчезли последние шорохи.

Даррен поднял глаза.

— Рейнар?

— Подойдите.

Орин у двери едва заметно напрягся.

Даррен подошёл. Медленно. Без спешки. Без страха, который можно было бы доказать.

— Ужасное происшествие, — сказал он. — Если я могу чем-то помочь…

— Можете.

— Разумеется.

— Скажите, что было в чашке.

Тишина стала острой.

Даррен моргнул.

— Простите?

— Вы смотрели, когда она пила.

— Все смотрели. Кружка упала довольно громко.

— До этого.

— Рейнар, если вы хотите обвинить меня…

— Я хочу, чтобы вы ответили.

Даррен развёл руками.

— Я не знаю. Чай, полагаю.

Марта фыркнула:

— Полагает он.

Даррен перевёл взгляд на неё.

— Госпожа Марта, я понимаю ваше волнение…

— Моё волнение, милорд, обычно приходит со сковородой. Пока я вежливая.

— Довольно, — сказал Рейнар. — Орин, никто из присутствующих не покидает зал. Включая лорда Сореля.

Даррен слегка выпрямился.

— Вы держите меня под стражей?

— Да.

Так