Для сенаторов брак часто являлся вопросом политической целесообразности, а для пылкой страсти существовали любовницы, а не жены. Плутарх сообщает нам, что Помпей одно время поддерживал связь с куртизанкой Флорой, которая была настолько красива, что служила моделью для портрета, который Метелл Пий поместил в храме Кастора и Поллукса — подобная практика станет обычным явлением в эпоху Возрождения. Говорят, что Флора хвасталась страстной любовью к ней молодого полководца и демонстрировала следы его зубов после очередного свидания. Тем не менее Помпей даже в этом случае проявил честолюбие политика, который больше всего хотел, чтобы другие были ему обязаны, ибо в конечном счете он передал Флору своему другу, который также был влюблен в нее, но которому она отказала. Жертва Помпея выглядела еще значительнее, поскольку говорили, что он все еще влюблен в знаменитую красавицу.
Иногда поведение молодого Помпея больше походило на поведение эллинистического царевича, а не римского аристократа. Он слыл очень красивым, у него всегда была наготове отрепетированная улыбка, и он умел располагать к себе людей. Многие сравнивали его с молодым Александром, что, несомненно, льстило Помпею.
Хотя у него не было никакой официальной власти и он не входил в сенат, тем не менее Помпей обладал большим политическим влиянием. В 79 г. до н. э. он оказал поддержку в предвыборной кампании Марку Эмилию Лепиду. В результате должность консула на следующий год получил именно Лепид, а не ставленник Суллы. Такое оказалось возможным, поскольку Сулла уже сложил с себя звание диктатора и собирался перебраться в свое поместье в сельской местности. Его здоровье сильно ухудшилось, и жить ему оставалось всего несколько месяцев, хотя злые языки утверждали, что старик погряз в пороках. Лепид открыто заявил о своем намерении отменить многие законы Суллы, особенно ограничения, наложенные на власть народных трибунов.
Помпей не слишком хорошо разбирался в людях, а его уверенность в том, что он сможет контролировать поведение своих протеже, часто подводила его. Причины, по которым он поддержал Лепида, были неясны, но это решение оказалось серьезной ошибкой. Когда Сулла умер от неизвестной болезни (согласно подробным свидетельствам наших источников, его плоть гнила, а тело покрывалось язвами), Лепид попытался воспрепятствовать тому, чтобы Сулла удостоился общественной погребальной церемонии. Подобные похороны рассматривались сенаторами как большая честь. Помпей, то ли из давнишней привязанности к своему умершему покровителю, то ли из-за горьких воспоминаний о том, как обращались с телом его отца, был одним из тех, кто обеспечил надлежащие похороны. Прах Суллы был захоронен на Марсовом поле (Campus Martius) в монументе с надписью в соответствии с желанием умершего. Надпись эта гласила, что никто не сделал столько хорошего для своих друзей и не причинил такого вреда своим врагам.
Во время своего пребывания в должности консула Лепид возглавил открытый бунт армии против сената. Все отношения между ним и Помпеем были разорваны, поскольку Помпей не присоединился к мятежному консулу и охотно согласился на отчаянный призыв сената выступить против бунтовщика. Помпей быстро набрал несколько легионов (солдаты были основном из его родного Пицена, да и финансировал операцию большей частью сам Помпей).
После короткой кампании мятеж был подавлен. Помпей взял в плен и казнил старшего легата Лепида Марка Юния Брута (отца человека, который возглавит заговор против Цезаря в 44 г. до н. э.). Лепид бежал на Сардинию, где впал в отчаяние и вскоре умер. Говорили, что он был больше подавлен не неудачей с мятежом, а тем, что обнаружил неверность своей жены. Многие мятежники, включая Перперну, отправились в Испанию и, в конечном счете, присоединялись к Серторию.
В Италии снова воцарилось спокойствие, но Помпей не собирался распускать свои легионы и возвращаться к частной жизни. Луций Марций Филипп, один из его давних союзников в сенате, предложил отправить победоносного молодого полководца в Испанию на помощь Метеллу Пию. Это предложение получило широкую поддержку после того, как оба консула, выбранные на следующий год, не выразили никакого желания брать на себя командование в Испанской кампании. В конце концов сенат признал, что для победы над Серторием лучше всего предоставить двадцативосьмилетнему Помпею проконсульский империй и Ближнюю Испанию в качестве провинции. Филипп шутил по поводу того, что Помпей был послан не как проконсул (pro consule), а вместо обоих консулов (pro consulibus).{168}
Как мы видели, в Испании Помпей столкнулся с таким сильным противником, с каким ему не доводилось еще встречаться во время своих первых кампаний. Сторонник Мария преподал «ученику Суллы» несколько жестоких уроков, особенно во время первых столкновений. Помпей тем не менее извлек урок из своих ошибок и неоднократно демонстрировал превосходство над всеми офицерами Сертория. В конечном итоге Помпей с Металлом зажали своего противника на небольшой части полуострова.
В конце войны Серторий побеждал уже не столь часто, и нес при этом потери, которые не имел возможности восполнить. Его сторонники — как римляне, так и испанцы — начали колебаться. Борьба в Испании являлась жестокой войной на истощение, и обе стороны не проявляли ни малейшей жалости друг к другу. Во время раскопок в Валенсии был обнаружен выжженный участок, относящийся к тому времени, когда город был захвачен солдатами Помпея. В его пределах обнаружилось много скелетов. Некоторые умерли от ран, очевидно полученных во время сражения, но по крайней мере одного из них — старика, возможно бывшего офицером, пытали, и он был найден с пилумом, торчащим в месте расположения прямой кишки.
Долгая война в Испании привела к сильному опустошению. После ее окончания Помпей приложил значительные усилия по реорганизации провинции, основав такие города, как Помпела (современная Памплона), чтобы подтолкнуть некоторые наиболее непокорные племена к более оседлому и мирному существованию. В Италию свою армию он отвел лишь в 71 г до н. э.{169}
Спартак: гладиатор, ставший полководцем
Хотя после поражения Лепида междоусобицы в Италии прекратились, там по-прежнему было неспокойно. В 73 г. до н. э. около 80 гладиаторов во главе со Спартаком бежали из гладиаторской школы в Капуе и нашли прибежище на склонах горы Везувий. Сначала они совершали набеги на небольшой территории, но постепенно к ним присоединилось множество беглых рабов, после чего Спартак счел, что в его распоряжении достаточно сильная армия, численность которой продолжала все время расти.
Кроме того, что Спартак был фракийцем, об этом выдающемся человеке известно немного. В наших источниках приводятся разные версии: по одной, он сражался против римлян и был взят в плен, по другой — служил в легионах в составе вспомогательных войск. Возможно, обе версии соответствуют действительности, хотя второе утверждение кажется более правдоподобным, поскольку римляне любили заявлять, что их самыми опасными противниками являлись те, кого они сами обучили. Например, Югурта приобрел военный опыт, служа вместе с Эмилианом в Нуманции.
Независимо от своего происхождения Спартак проявил себя как гениальный тактик, руководитель и организатор. Он превратил разнородную толпу германских, фракийских, галльских и прочих рабов в грозную армию. Римляне поначалу посылали против Спартака небольшие отряды, но гладиаторы без труда их рассеивали. Затем римляне отправили против повстанцев несколько консульских армий полной численности, но Спартак без особого труда разбил и их.
С каждой новой победой вождь гладиаторов захватывал оружие для своего войска. Через некоторое время рабы основали мастерские для производства военного снаряжения. Они меняли добычу, награбленную в богатых сельских поместьях, на железо, бронзу и олово. После того как оба консула 72 г. до н. э. были разбиты, сенат поручил командование в кампании против рабов претору Марку Лицинию Крассу. Красс, не колеблясь, стал на сторону Суллы во время гражданской войны, поскольку его отец и старший брат были убиты во время чисток Мария. Он хорошо служил Сулле, хотя его действия выглядели не так эффектно, как подвиги Помпея, и командовал одним из флангов армии в бою у Коллинских ворот. Благодарный диктатор даровал Крассу немало собственности, конфискованной у жертв проскрипций. Красс быстро превратил ее в огромное состояние с помощью грамотных вложений и деловой хватке.
Красс начал свое командование, применив во вверенных ему легионах старинное наказание, известное как децимация (decimatio). После каждого поражения из десяти солдат по жребию выбирался один, которого должны были забить до смерти его товарищи. Уцелевшие девять подвергались более символической каре. Им вместо порции пшеницы выдали ячмень, и — по крайней мере, в некоторых случаях — им приходилось разбивать палатки вне стен армейского лагеря.
