Заняв позицию, отряд ожидал рассвета, но лишь в три часа дня[33] воины Помпея появились на дороге. Походная дисциплина никуда не годилась, многие солдаты, которые должны были обеспечивать прикрытие, разбрелись, чтобы собирать фураж или грабить. Внезапное нападение легкой пехоты — сражавшейся на испанский манер — повергло солдат Помпея в замешательство. Многие из тех, кто покинул колонну, были убиты. Опомнившись, офицеры Помпея попытались сформировать боевой фронт, но прежде чем они успели это сделать, когорты Сертория, построенные сомкнутым строем, появились из леса и пошли в атаку. Солдаты Помпея обратились в бегство, преследуемые 2000 всадников во главе с Приском.
В любой период истории картина была одна и та же: бегущая пехота становилась легкой добычей для кавалерии. Приск, несомненно, знал свое дело. Он отделил 250 человек и послал их по другому пути, чтобы они опередили беглецов и отрезали им дорогу к основному лагерю Помпея. Известие о засаде побудило Помпея отправить на помощь своим фуражирам легион под командованием Децима Лелия. Кавалерия Приска поначалу отступила перед этим новым противником, но, офицеры Сертория контролировали ситуацию. Сначала всадники повернули направо, чтобы атаковать легион с тыла, потом Лелий подвергся нападению Октавия с главным отрядом спереди и Приска — с тыла. Положение еще больше ухудшилось, и Помпей быстро поднял всю свою армию в надежде организовать спасательную операцию. Когда она вышла из лагеря, основные силы Сертория сделали то же самое и развернулись в боевом порядке на противоположном склоне холма. Если бы Помпей двинулся на помощь Лелию, то открылся бы для массированного удара с тыла и, вероятно, потерпел бы катастрофическое поражение. Поэтому ему пришлось наблюдать, как засада постепенно уничтожает группу, отправленную за фуражом, и значительную часть отряда под командованием Лелия. Фронтин, наш основной источник по этому эпизоду, ссылается на утраченный фрагмент из книги Ливия, в котором утверждалось, что Помпей в этом бою потерял около 10 000 человек.{153}
Как только жители Лаврона осознали, что их союзник не в состоянии помочь им, они сдались Серторию. Он не стал продавать горожан в рабство, но сравнял сам город с землей, чтобы еще сильнее унизить Помпея. Для первой кампании Помпея на полуострове это являлось крайне неудачным финалом. Такой проигрыш стал горьким ударом для человека, который любил называть себя вторым Александром Великим, но теперь он, вероятно, понял, что впервые столкнулся с действительно талантливым полководцем. Его единственным утешением, возможно, стало то, что Серторий не пожелал вступать с ним в полномасштабную битву.
Счастье улыбнулось Помпею в 75 г. до н. э. Он столкнулся с войском под командованием подчиненных Сертория, в числе которых был и некомпетентный Перперна, и быстро разбил его. Хотя Помпей перед встречей с Серторием планировал объединить силы с Метеллом, эта легкая победа, вероятно, сделала его излишне самоуверенным, и он не захотел делить с кем-либо славу окончания затянувшейся войны. Помпей поспешил напасть на главную армию врага, расположившуюся лагерем возле реки Сукрон. Серторий, зная, что приближается Метелл, предпочел сразиться с одним противником, а не ждать, пока они объединятся, и принял вызов. В начале сражения Помпей и Серторий расположились каждый на правом фланге своей армии — это место считалось почетным — и поручили подчиненным руководить остальной линией фронта. Когда до Сертория дошли известия, что солдаты Помпея теснят левое крыло его армии, он сам тут же направился туда и начал исправлять положение, собирая отступающие подразделения и вводя в бой резервы.
Его присутствие придало сил солдатам, которые остановили врага, и затем пошли в контратаку, и обратили помпеянцев в бегство. В этом хаосе сам Помпей был ранен в бедро, и его едва не захватили в плен. Ускользнуть молодому полководцу удалось благодаря тому, что его преследователи начали ссориться из-за дорогих украшений на сбруе его коня. Однако в отсутствие Сертория его правый фланг был обращен в бегство легатом Помпея Афранием. Но он не воспользовался возможностью расширить прорыв, а вместо этого принялся грабить лагерь неприятеля. Позднее Серторий сумел сформировать достаточно сильный отряд, чтобы напасть на рассредоточенные силы противника и отбить у него свой собственный лагерь, нанеся Афранию серьезные потери. На следующий день прибыли легионы Метелла, и Серторий решил не вступать больше в битву. Рассказывают, что он воскликнул, что добил бы «этого мальчишку», если бы не появилась «старуха».{154}
Объединив свои армии, Помпей и Метелл стали слишком сильными для Сертория, но большая численность их совместного войска привела к проблемам с продовольствием. Когда они действовали на равнинах возле Сагунта, их отряды фуражиров постоянно подвергались нападениям, и, в конце концов, были вынуждены принять бой на условиях Сертория. К последнему присоединился Перперна, увеличив тем самым численность его войска. Еще больше боевой дух солдат, особенно испанцев, повысился, когда нашлась пропавшая белая лань Сертория.
Новое сражение произошло возле реки Дурий, и опять Серторий бился с легионами Метелла и Помпея по отдельности. Он снова разбил Помпея, оттеснив его войска и убив его легата и родственника Меммия. Метелл также подвергся сильному натиску противника и был ранен дротиком. Его спасли несколько солдат, которые отнесли своего командира в безопасное место.
Судя по всему, этот инцидент придал решимости воинам Метелла. Бойцы Сертория, скорее всего, устали и нарушили боевой порядок во время успешной атаки, ибо вскоре им пришлось отступать, и только мастерство их командующего не позволило им обратиться в бегство. На следующий день Серторий предпринял неожиданную атаку на лагерь Метелла, и хотя ее отбили, она все же доставила врагу немало хлопот.
Тем не менее Метелл и Помпей уже чувствовали запах победы и охотно последовали за врагом, когда он отвел войска в горы. Достигнув Клуния, Серторий остановился. Считая, что они, наконец, загнали противника в угол, Метелл и Помпей начали блокаду, но Серторий отправил гонцов союзным государствам, велев им набрать подкрепление и прислать ему солдат как можно быстрее. Когда подкрепления подошли, Серторий атаковал и прорвал блокаду, чтобы соединиться с пополнением. После этого он, вместо того чтобы вступать в бой с главными силами противника, начал нападать на отряды, занимавшиеся сбором провизии. Обоим римским полководцам скоро пришлось отойти к прибрежным регионам, но там им стали досаждать морские разбойники, перехватывающие корабли с провиантом. Вообще-то кораблей этих было совсем немного, поскольку с начала войны в Испании сенат мало помогал своим командующим.
У Сертория единственным источником финансирования военных операций являлись деньги, получаемые с небольшой части полуострова, которую он контролировал. Он не мог пополнить свои войска римлянами и набирал новых воинов лишь из числа местных жителей. Однако у его врагов положение было не лучше.
Зимой 75–74 гг. до н. э. Помпей написал письмо в сенат, с жалобами на недостаточную поддержку. Он завил, что провианта и денег, которых едва хватило бы на один год кампании, ему пришлось растянуть на три. Его собственные средства, которые он свободно тратил на содержание армии, были израсходованы, легионы теперь находились на грани голода, а выплата им денежного довольствия оказалась сильно задержана. Историк Саллюстий выдвигает версию, согласно которой Помпей закончил свое письмо угрозой привести армию обратно в Италию. Точно не известно, заканчивалось ли письмо явной угрозой или она только подразумевалась, но желаемый результат был достигнут, и на помощь Помпею быстро направили подкрепление из двух легионов и значительные денежные средства.{155}
Примерно в то же самое время к Серторию прибыли послы от Митридата Понтийского. В 85 г. до н. э., разбитый Суллой, Митридат заключил мир с Римом. Однако последовавшие за эти события, в особенности присоединение римлянами Вифинии, убедили царя, что только поражение Рима помешает неуклонному ослаблению его власти. Поэтому он предложил Серторию, союз, обещая послать военные корабли и деньги в обмен на то, что военные советники Сертория переучат его армию по римской методике. Серторий также должен был признать его законное право на территории, включающие провинции Азии и Вифиния.
Серторий вынес этот вопрос на обсуждение своего сената, и большинство было склонно согласиться, поскольку потеря земель, не находящихся под их контролем, казалась небольшой платой за щедрую помощь. Однако у Сертория было иное мнение на этот счет. Он снова подчеркнул, что считает себя в первую очередь служителем республики, и даровал Митридату право на все территории, за исключением Азии, которая с давних пор являлась важной римской провинцией.
