Неожиданно катастрофа обернулась победой, но Серторий не удовлетворился резней в Кастулоне и решил сразу же наказать оретанов. Приказав своим солдатам надеть испанскую одежду, снятую с убитых, он отправился в город оретанов. Уловка удалась, и ничего не подозревающий враг ждал переодетых римлян с открытыми воротами, а толпы горожан готовились их приветствовать, полагая, что это возвращается отряд, отправленный на помощь кельтиберам. Множество жителей было тут же убиты у ворот, и город сразу же сдался. Значительную часть оретанов продали в рабство.
Такие уловки были обычным явлением. В 109 г. до н. э. Метелл повторно захватил Вагу, поставив во главе колонны союзную нумидийскую кавалерию. Горожане, перебившие ранее римский гарнизон, приняли нумидийцев за воинов Югурты, позволили им войти в город и лишь потом поняли свою ошибку. Однако подобные хитрости не всегда удавались и могли окончиться плачевно. Как-то раз Ганнибал попытался воспользоваться отрядом дезертиров, чтобы захватить один из городов в Италии, но обман был раскрыт и дезертиры, попав в засаду, погибли.{144}
Подвиги Сертория в Испании помогли ему выиграть выборы на должность квестора. В ходе Союзнической войны ему было поручено набирать и тренировать солдат, а также командовать войсками, но точно не известно, какую должность он занимал. Римские полководцы и их легаты командовали солдатами, находясь в непосредственной близости от передовой. Это неизбежно приводило к риску получить ранение или быть убитым. Серторий действовал особенно смело, воодушевляя солдат своим примером и демонстрируя презрение к врагу в надежде, что мастерское владение оружием поможет ему справиться с любым соперником. Его бесстрашие на поле боя принесло ему славу, но после серьезного ранения он ослеп на один глаз.
Плутарх сообщает, что Серторий гордился этим увечьем. Он заявлял, что ему выпало счастье носить на своем лице символ храбрости, который всегда при нем, в отличие от наград, полученных за подвиги, которые демонстрируют лишь иногда. Он убедился, что слава его растет день ото дня, когда во время посещения театра в Риме его шумно приветствовали зрители. Рассчитывая на свою популярность, Серторий выставил кандидатуру на должность народного трибуна в 88 г. до н. э., но ему открыто противодействовал Сулла, бывший в то время консулом, и Серторий потерпел поражение. Причина этого противостояния неясна, но оно привело к длительной вражде между ними. Во время беспорядков — когда Сулла повёл свои легионы сначала на Рим, а затем оправился сражаться на Восток — Серторий встал на сторону Цинны, который в свою очередь находился в союзе с Марием.
Захват Рима сторонниками Цинны и Мария привел к чудовищным расправам. Серторий выделялся среди сторонников Мария тем, что ни на ком не вымещал свою ненависть и старался удерживать остальных от всевозможных зверств. Марий набрал шайку головорезов из числа рабов, хозяев которых он казнил, и дал им право убивать, насиловать и грабить тех, кто находится в немилости у нового режима. В конце концов, при поддержке Цинны именно Серторий покончил с этими головорезами Мария, так называемыми бардиеями (Bardyaei).[31] Серторий с отрядом преданных ему солдат окружил рабов, покате спали, и перебил всех, в основном используя метательные снаряды.
С внезапной смертью Мария зверства прекратились и в 83 г. до н. э. Серторий стал претором и через некоторое время принял участие в войне против Суллы, который вернулся с Востока. Годом ранее во время бунта легионеров Цинна был убит, и верховное командование перешло к людям, совершенно бездарным в военном деле. Серторий оказался в незавидном положении. Его советы игнорировались, но как только его предсказания относительно неизбежной катастрофы стали сбываться, наделенные властью бездари стали его самого винить во всех бедах.
Вероятно, позднее в этом же году он был рад отправиться в свою провинцию в Испании. Однако сокрушительные победы Суллы в Италии заставили почти всех сторонников Мария прекратить сопротивление в провинциях, и Серторий вскоре был вынужден был покинуть Испанию. В течение некоторого времени он скитался по западному Средиземноморью, ввязываясь в сражения и терпя главным образом неудачи, пока, ему наконец не удалось победить армию Суллы в Мавритании. Вскоре после этого успеха за ним прибыла делегация лузитанцев с просьбой вернуться на испанский полуостров и избавить их от деспотичного правителя. С этого момента Серторию стало улыбаться счастье.{145}
Война в Испании, 80–72 гг. до н. э.
Эти лузитанцы, вероятнее всего, являлись представителями сильно романизированных и давно основанных поселений, а не более диких племен с границ римской провинции или из-за ее пределов. Хотя Серторию пришлось набирать значительную часть своего войска из коренного населения Испании, этот конфликт всегда был частью Гражданской войны, а не попыткой завоевать независимость от Рима.
В армии Сертория также были воины, набранные непосредственно в Италии, а также из римских колонистов на полуострове. Сначала его войско было немногочисленным. Плутарх сообщает, что оно насчитывало 2600 легионеров, около 700 ливийцев, которых он набрал за время пребывания в Северной Африке, 4000 легко экипированных лузитанских пехотинцев (caetraty — название происходит от небольших круглых щитов, которые они носили) и приблизительно 700 единиц смешанной кавалерии. Сертория поддерживали поначалу около двадцати городов. У него также имелся небольшой флот для поддержки операций на суше.
В целом его ресурсы значительно уступали тем, которыми располагали полководцы Суллы в Испании. Общая численность сулланских войск предположительно составляла более чем 120 000 пехотинцев, 6000 кавалеристов и 2000 стрелков из лука и пращников. Тем не менее операции Сертория с самого начала были успешными, и его соперникам не удавалось эффективно координировать свой действия. В первый год он нанес поражения правителям обеих Испанских провинций, а на следующий его войска разбили армию, пришедшую на замену в Ближнюю Испанию, и убили ее нового наместника, Луция Домиция. Новым проконсулом Дальней Испании стал Квинт Цецилий Метелл Пий, сын полководца, руководившего кампанией против Югурты. Метелл потерпел несколько поражений, а один из его легатов был разгромлен, а затем убит, когда отказался признать за Серторием прибрежные территории Лузитании.{146}
С каждым успехом власть Сертория росла. Несмотря на несомненную нехватку денег и порой самого необходимого, он всегда справедливо обращался с обитателями провинций, бывал щедр и настаивал на том, чтобы его войска и офицеры действовали как их командир. Особую заботу он проявлял о местных аристократах. Обычно он возвращал свободу и имущество тем, кто сопротивлялся ему поначалу, но потом сдавался. В Оске (возможно, нынешняя Уэска) он основал школу для детей богатых и влиятельных людей, в которой ученики носили тоги[32] и получали римское образование. Тот факт, что эти дети служили также и заложниками, гарантирующими послушание своих родителей, не мешал испанской аристократии открыто считать себя элитой римской провинции. Это объяснялось тем, что Серторий всегда заявлял, что он — назначенный по закону магистрат римской республики. Из числа изгнанников, которые бежали к нему из Италии, в которой господствовали сторонники Суллы, он организовал «сенат» и каждый год проводил выборы на различные должности.{147}
Несмотря на смешанный состав армии Серторий ввел в ней римские стандарты, в том числе строгую дисциплину. Все его войска были организованы в когорты. Большинство было экипировано на римский манер, все были хорошо подготовлены и могли эффективно действовать как по одиночке, так и в строю. Поощрялось использование солдатами богато украшенного оружия и доспехов. Это делалось для того, чтобы они боялись их утратить и одновременно чувствовали гордость при виде своей экипировки.
От бойцов требовалось беспрекословное подчинение приказам, ослушание строго наказывалось. Говорят, что как-то раз Серторий казнил целый отряд римлян, которые славились крайней жестокостью в обращении с местным гражданским населением. Это несколько напоминало то, что произошло в Риме с бардиеями. Однако в одном случае (как минимум) Серторий последовал местной военной традиции, набрав личную охрану из числа кельтиберов. Эти люди связали себя со своим вождем торжественной клятвой и обязаны были умереть, если Серторий погибнет. За это он в свою очередь обеспечивал их оружием, продовольствием и давал шанс прославиться. Эта практика была распространена среди испанских племен, а также в Галлии и Германии и обеспечивала вождей фанатично преданными отрядами сторонников. Связывать себя клятвой с вождем другого племени было обычным делом для этих воинов, поэтому перенос подобных отношений на римского военачальника не являлся чем-то из ряда вон выходящим; позднее Юлий Цезарь возьмет себе охрану из 900 германских и галльских кавалеристов.{148}
