В битве, проведенной под лучами жаркого солнца и в облаках пыли, поднятой многими тысячами ног и копыт, кимвры были разбиты. Часть варваров после отступления покончили жизнь самоубийством, других убили собственные жены, после чего женщины перебили своих детей, а затем и сами лишили себя жизни. Несмотря на все это, многие были захвачены в плен и проданы в рабство. После этого боя между воинами Мария и Катула происходили жаркие споры, кто же из них решил исход битвы.
В итоге оба Марий и Катул удостоились триумфа.{138}
Более поздние годы — участие Мария в политике и гражданской войне
Хотя война была окончена, Марий желал снова стать консулом. Он определенно почувствовал вкус к политике, и решил продолжить свою карьеру. Когда-то, стремясь получить высшую должность на 107 г. до н. э., он проявил изрядную изобретательность, обхаживая избирателей. Однако опыт долгого командования армией, где ему не требовалось проявлять большого таланта в убеждении граждан, вряд ли мог пригодиться ему в политической жизни в самом Риме. Не исключено, что в обществе просто изменились настроения. Своими действиями в начале карьеры Марий к тому же нажил себе врагов в сенате. Благодаря своей славе в 100 г. до н. э. он все же стал консулом в шестой раз, но добиться многих своих целей ему было трудно.
Прежде всего Марию требовалось получить земли в Трансальпийской Галлии, Сицилии и Греции, чтобы наделить участками своих демобилизованных ветеранов. Многие ветераны Нумидии уже получили землю в Северной Африке. В прошлом Марий щедро обещал предоставить римское гражданство хорошо зарекомендовавшим себя воинам союзных войск, но его желание включить их в программу переселения вызвало неодобрение у многих в Риме.
В конце концов Марий заключил союз с радикально народным трибуном Луцием Апулеем Сатурнином, демагогом, ловко умевшим натравливать толпу на своих оппонентов, а по некоторым слухам, не гнушавшимся и убийствами. В течение некоторого времени ветераны Мария бурно поддерживали народного трибуна на Форуме. Затем Сатурнин зашел слишком далеко, организовав убийство бывшего народного трибуна Меммия, который собирался порвать с Марием. Сенат издал чрезвычайное постановление (senatus consultum ultimum), которым отменял действие обычных законов и позволял консулам использовать любые средства для защиты республики.[29] Этот указ уже применялся для того, чтобы оправдать расправу над Гаем Гракхом и его сторонниками, теперь указ придавал законность использованию силы против Сатурнина. Марий велел окружить народного трибуна и его сторонников и убедил Сатурнина сдаться. Однако прежде, чем было принято решение относительно их дальнейшей участи, арестованные были убили.{139}
После 100 г. до н. э. Марий в течение нескольких лет играл незначительную роль на политической сцене. А между тем в Италии назревал еще один серьезный политический конфликт. Десять лет Рим шел к конфронтации со своими многочисленными италийскими союзниками, считавшими, что их недостаточно вознаградили за то, что их солдаты помогали одерживать римлянам победы. В 90 г. до н. э. это недовольство вылилось в открытое восстание — Союзническую войну.
Это было крупномасштабное противоборство между армиями, идентичными в тактике, снаряжении и военной доктрине. Некоторое время дела для Рима шли плохо, но в итоге он все-таки победил — как с помощью силы, так и благодаря щедрому предоставлению гражданства тем союзникам, которые сохранили верность или почти сразу сдались. Через какое-то время после этой войны право участвовать в выборах было предоставлено почти всему свободному населению к югу от реки Пад (По). В течение нескольких десятилетий это право приобрела и Цизальпинская Галлия. Во первый год Союзнической войны Марию поручили важное командование, и он действовал грамотно и умело, хотя и не смог одержать крупной победы. Его здоровье уже не было столь крепким, как прежде, — возможно, именно это помешало ему сыграть выдающуюся роль на более позднем этапе конфликта.
Одним из командиров, которому удалось отличиться в эти годы, был Сулла. Когда война уже подходила к концу, он выиграл выборы консула на 88 г. до н. э. Хотя семья Суллы принадлежала к патрицианскому роду Корнелиев, она утратила свою известность, и его подъем был таким же трудным, как если бы он являлся «новым человеком».
Тем временем на востоке Средиземноморья царь Понта Митридат VI стремился расширить свою власть, в то время как римляне были ослаблены войной в Италии. Агрессивная римская дипломатия убедила царя в том, что война неизбежна и в 88 г. До н. э. он вторгся в римскую провинцию в Азии и приказал перебить всех торговцев и дельцов из Рима. Цифра в 80 000 убитых италийцев и римлян, несомненно, преувеличена, но их число могло быть очень большим. Сообщение об этом зверстве вызвало в Риме такую же ярость, как когда-то весть о падении Цирты. Консулу Сулле было поручено командование в войне с Митридатом.
Но Марий сам захотел возглавить эту кампанию. В 90-е годы он уже посещал Азию как частное лицо и пришел к выводу, что война с Понтом — это всего лишь вопрос времени. Однако Марию уже исполнилось 69 лет — преклонный возраст для полевого командира. Тем не менее Марий решил пойти на все, чтобы возглавить армию и сразиться с Митридатом. Возможно, им двигало сознание того, что только военный успех, как это случалось прежде, поможет ему удержаться в центре общественной жизни, а также — несомненно — соперничество с Суллой, который попытался присвоить себе его славу в Нумидии.
Марий снова вступил в союз с народным трибуном, на этот раз с Публием Сульпицием Руфом, который с помощью трибутных комиций сумел обойти решение сената и провести закон, по которому Марий получал командование на Востоке в качестве проконсула. Сулла был в ярости, видя, что возможность вернуть своей семье былую известность приносится в жертву тщеславию другого человека. Солдаты шести легионов, которые Сулла набрал для этой войны, боялись, что Марий возьмет вместо них другое войско, и не желали упускать свою выгоду — к тому времени войны в восточном Средиземноморье считались легкими и сулящими богатую добычу.
Консул построил свои войска и произнес речь, пояснив причины своего недовольства. Затем он повел свои легионы на Рим, чтобы «освободить его от тиранов». Никогда ранее римская армия не использовала военную силу для поддержки своего командующего в его спорах с политическими соперниками. Все офицеры из числа сенаторов, за исключением одного, отказались выполнять это решение и немедленно покинули армию.{140}
Захватить Рим не составило труда, так как у противников Суллы не было войск, способных оказать сопротивление. Сульпиций был убит, но Марию удалось ускользнуть и скрыться в Африке. Как было уже сказано, здоровье этого далеко немолодого человека было слабым, а состояние рассудка — сомнительным. Есть предположения, что у него даже случались галлюцинации. Он громко выкрикивал приказы и подавал сигналы воображаемым войскам, поскольку ему казалось, что он ведет армию против Понта.
Тем временем Сулла повел свое войско на Восток для сражения с Митридатом, и этот конфликт продлился несколько лет. Марий не терял времени даром: он сумел собрать достаточное количество сторонников, к нему присоединились ветераны из колоний, который он сам и основал. В 87 г. до н. э. Марий вернулся в Италию и захватил Рим. Войдя в Город, его сторонники принялись зверствовать, безудержно грабить и убивать. Марий и его союзник Цинна объявили себя консулами на следующий год. Однако возраст и болезнь наконец взяли свое, и Марий неожиданно умер, пробыв седьмой раз в должности консула лишь несколько недель.{141}
В последние годы своей жизни Марий был эгоистичным, мстительным, но одновременно несчастным человеком, ввергшим Римское государство в первую из гражданских войн, которые со временем уничтожили республиканский строй. В эти годы почти уже ничего не осталось от его таланта, благодаря которому он столько лет подряд получал консульскую должность и одерживал победы над кимврами и тевтонами.
Оглядываясь на прошлое, можно подумать, что Римская республика, так или иначе, взяла бы верх над несколькими мигрирующими племенами варваров. Но когда над Римом нависла угроза вторжения варваров, немногие римляне чувствовали подобную уверенность, поэтому Мария в те времена заслуженно считали героем и спасителем Италии. Он прервал череду сокрушительных поражений, которые кимвры и их союзники наносили римским легионам.
Возможно, эту главу лучше закончить не Гражданской войной, а случаем из Союзнической войны, который поясняет, кто, по мнению Мария, является «хорошим полководцем». Плутарх пишет, что как-то раз Марий занял очень сильную позицию и был блокирован противником, который пытался втянуть его в битву.
