При этом от солдат требовалось немало. Как и в то время, когда Марий служил легатом, так и теперь он продолжал делать все для того, чтобы обоз армии был как можно меньше. Запрещалось иметь предметы роскоши, и легионеры должны были носить все свои вещи у себя на спине, поскольку им не дозволялось иметь рабов или вьючных животных. Марий ввел (или, вероятнее, сделал нормой) следующее: каждый солдат должен был привязать свой кожаный мешок к палке с крестовиной и носить его на спине. Этот метод позволял в случае необходимости быстро бросить мешок. В итоге легионеры оказались настолько перегружены, что их прозвали «мулами Мария». Полководец внимательно следил за соблюдением правил и всегда сам подавал пример, разделяя все трудности воинской службы со своими солдатами. Он ел такой же хлеб, как его легионеры, и жил в таких же условиях. У него была привычка лично проверять, как часовые охраняют лагерь, но не из-за того, что он не доверял подчиненным, а для того, чтобы солдаты знали, что он бодрствует, пока они находятся на дежурстве. Он честно говорил с людьми любого ранга, если считал нужным кого-то раскритиковать или, наоборот, выразить одобрение и наградить. Его уважали как жесткого, но справедливого командира.{122}
После разгрома Югурты армия, находившаяся в Африке, была демобилизована, и для войны с северными варварами Марий принял командование над войском, набранным Рутилием Руфом, консула 105 г. до н. э., поскольку счел, что эти легионы подходят для новой кампании лучше, чем его собственные солдаты.
Часть бойцов африканской армии служили с самого начала войны, а набранные недавно довольствовались полученной славой и обещанной Марием добычей и не горели желанием участвовать в очередной тяжелой кампании. Солдаты Руфа, вероятно, также были набраны главным образом из пролетариев, и Марий пригласил инструкторов из гладиаторских школ для обучения их владению оружием. Эти методики, по которым обучение рекрутов начиналось с нанесения ударов по шестифутовому столбу, а затем следовали сражения с живым противником, — станут стандартными в армии на многие века.
Поначалу солдат пользовался деревянным мечом и ивовым щитом, которые были тяжелее боевых. Это делалось для развития его физических данных. Традиционно считалось, что любого гражданина, которого могли призвать на военную службу, обучать владению оружием должен был его отец. Само оружие являлось семейной собственностью и часто передавалось по наследству. Теперь государство обеспечивало легионера снаряжением и занималось его боевой подготовкой. Это являлось очередным признаком перехода армии на профессиональную основу.{123}
Возможно, солдаты Руфа были лучше подготовлены и дисциплинированы, чем африканская армия. Их набирали и тренировали для борьбы с кимврами и тевтонами, тактика боевых действий которых заметно отличалась от той, что применяли нумидийцы. Однако Марий руководил ими точно так же, как командовал легионами в Африке. Он начал проводить тренировки, уделяя особое внимание физической подготовке и проводя регулярные марш-броски. Как и в Африке, солдаты должны были сами носить вещи и готовить свою еду. Марий был жестким командиром, награждал за хорошее поведение и сурово наказывал за проступки.
В одном таком инциденте участвовал его племянник Гай Лузий, который служил офицером, возможно, трибуном. Он неоднократно пытался соблазнить одного из солдат, служившего под его командованием, но всякий раз получал отказ. Когда, наконец, он вызвал легионера в свою палатку и напал на него, последний, некто Требоний, вытащил меч и убил Гая Лузия. Солдат был отдан под суд за убийство старшего офицера, где его рассказ был подкреплен свидетельствами его товарищей. Марий не только отклонил обвинение, но и лично преподнес солдату гражданский венок за то, что тот стойко защищал свою честь.
Полибий упоминает, что за гомосексуализм в лагере наказывали смертью, и этот закон остался в силе и после того, как армия стала профессиональной. Причина такой строгости не только в повсеместном и глубоком отвращении римлян и италийцев к гомосексуализму (хотя это отвращением нельзя назвать всеобщим), но и в страхе, что подобные связи могут разрушить военную иерархию, как и произошло в данном случае. Тот факт, что главнокомандующий смирился не просто с убийством офицера, но и своего родственника, доказывает, что строгая дисциплина применялась ко всем, без исключения.{124}
Северная угроза
В 104 г. до н. э. большинство римлян стало опасаться, что рано или поздно северные варвары перейдут через Альпы и превратятся в реальную угрозу как для Италии, так и для самого Рима. Эти варвары считались столь же опасным врагом, как и Ганнибал.
Эти племена, главным образом кимвры и тевтоны, а также немало других, в том числе амброны и тигурины, были не просто шайками мародеров, а переселенцами, пустившимися с дальний путь в поисках новых земель, на которых они могли поселиться. Оценки их численности в древних источниках — Плутарх утверждает, что было 300 000 воинов и с ними гораздо больше женщин и детей, — являются, скорее всего, сильно преувеличенными, но воинов и их семей, конечно, было очень много.
Варвары передвигались не большой единой колонной — в этом случае они не смогли бы найти достаточно пищи и фуража, — а несколькими группами. Таким образом, даже отдельные племена во время этого похода распределялись по большой территории. Римляне точно не знали, где родина этих племен. Им лишь было известно, что она где-то за Рейном, возможно неподалеку от реки Альбис (современная Эльба). Являлись ли эти племена галльскими или германскими и почему они начали миграцию — римляне также не знали. Причиной массового переселения могла быть как нехватка места в их родных местах, так и междоусобные войны, нападение внешних врагов или все эти причины вместе.
Греческие и римские комментаторы точно не знали, к какому народу принадлежали эти племена. Весьма вероятно, что кимвры и тевтоны были германцами, хотя современные археологи не могут дать четкое разграничение галльских и германских племен, упоминавшихся в наших греческих и римских источниках. Отличия в стиле и форме находок наводят на мысль, что это все же были разные племена, хотя находки не могут автоматически свидетельствовать о различиях их языков, культуры и рас. Вероятно, когда германские племена проходили по землям, занимаемым галльскими народами, немало галлов присоединилось к ним.{125}
В 113 г. до н. э. часть тевтонов вошла в Норик. Хотя главной целью похода был поиск земли, это не мешало варварам заниматься грабежом во время своих продолжительных поисков. Норик не был римской провинцией, но находился рядом с Иллирией и Альпами, и его народ являлся союзником Рима. Консул Гней Папирий Карбон выступил с армией против тевтонов. Те отправили послов с объяснениями, что им было ничего не известно об этом союзе и они вовсе не намеревались начинать войну с Римом. Карбон дал примирительный ответ, но провел неожиданную атаку на лагерь германцев, прежде чем послы успели вернуться. Несмотря на эту хитрость, германские воины сумели дать решительный отпор, и римская армия, понеся серьезные потери, была разбита.
Потом эти тевтоны направились на запад в Галлию.{126} Через несколько лет группа переселенцев, в которую входили тигурины — часть гельветов, которые жили на территории современной Швейцарии, — приблизилась к Трансальпийской Галлии (современный Прованс) и разбила армию под командованием консула Марка Юния Силана. После этого успеха они попросили у сената землю, на которой могли бы поселиться, а когда эта просьба была отклонена, не стали двигаться дальше, но опустошили римскую провинцию.
В 107 г. до н. э. тигурины устроили засаду армии консула Луция Кассия Лонгина. При этом часть армии и сам консул погибли. Оставшиеся в живых сдались и прошли под ярмом. Следствием такого удара по престижу Рима было восстание одного из племен в Трансальпийской Галлии, но оно было быстро подавлено Квинтом Сервилием Цепионом. Во время этой операции Цепион разграбил святыню племени тектосагов в Толозе (современная Тулуза). Святилищем служило озеро, в которое, по свидетельству некоторых источников, было брошено более 100 000 фунтов как золота, так и серебра.
Эта огромная добыча исчезла по дороге в Италию, из-за чего разгорелся очередной скандал. В 105 г. до н. э. к Цепиону, получившему должность проконсула, присоединился консул Гней Маллий Максим, поскольку кимвры и тевтоны снова подошли к берегам Радона (Роны). Цепион и Максим вместе командовали одной из самых больших римских армий и столкнулись с захватчиками у Аравсиона (современный Оранж). Вражда между командующими способствовала поражению, в результате которого погибло столько римлян, что эту катастрофу вполне можно было сравнить с поражением при Каннах.{127}
