Читаем без скачивания Смотрящий по неволе - Игорь Чубаха

– Исчезните! – отравлено прошипела рация, – Переходим к варианту «В».

Для варианта «В» требовалось, чтоб Евгений Ильич покинул кабак. Собственно он и собирался это сделать как можно быстрее, потому что загодя обозначенные при планировании операции полчаса на отработку вариантов «А» и «Б» уже истекли, а невзрачный похмельщик все не возвращался к стойке, чтобы отлупить сигнал «Все тип-топ».

Об творившихся на улице обломах господин Фейгин был не в курсах, но это неважно. Кабак для встречи выбирал он и спецом выбрал такой, в котором в это время почти не бывает посетителей. Бери больше. И вышибала, и халдей, и бармен были предупреждены, что в двадцать два пятьдесят они должны под замотивированными предлогами исчезнуть из зала на пять минут. И потом даже в страшном сне не вспоминать, что видели здесь сегодня многоуважаемого Евгения Ильича.

Также во исполнение плана «В» вышибала уже полчаса отшивал случайных посетителей, типа: «Мест нет». А та несчастная парочка, которая сидела у окна, сама того не зная, была уже обречена, если своевременно не скипнет. Во-первых, они здесь видели Евгения Ильича. Пусть со спины, но все таки. А во-вторых, раз уж пошла такая крутая запутка, следовало поставить ментов в затруднительное положение. Подкинуть им ребус – ради кого собственно затеян сыр-бор?

– И все же хотелось бы в итоге внятнее услышать конкретные пожелания, – стал вытирать губы салфеткой господин Фейгин, недвусмысленно косясь на часы.

– Чего проще, – смыл привкус рыбы во рту водкой Сергей, – Мне не нравится позиция городских властей по отношению к продаже американцам Виршевского нефтекомбината.

– Вы считаете, что американцы недостойны?

– А вы считаете иначе? – искренне удивился Сергей, – Есть честный документ о том, что контрольная доза акций комбината достается частному лицу с российским гражданством. На фоне ставших достоянием общественности подробностей махинаций бывшего директора завода грех не согласиться с таким решением вопроса. Ведь верно?

– Я посмотрю, что можно сделать, – поднялся со стула ответственный работник, раскланялся и заспешил на выход.

А халдей тем временем заторопился убрать бутылку недопитой минералки, фужер и приборы, к которым господин Фейгин мог нечаянно прикоснуться.

У Евгения Ильича был «Ниссан патрол» и не было шофера, потому что Евгений Ильич алкоголь в рот не брал лет семь и любил водить машину сам. Сначала господин Фейгин погнал по Московскому проспекту. Семафоры подмигивают, гибедедешники, завидев специфический номер, не беспокоят – благодать.

Именно в тот момент, когда «Ниссан» господина Фейгина оставил за капотом Фрунзенский универмаг и, притормозив, перевалил зазубренный трамвайными рельсами перекресток за Обводным каналом, в клиентский зал ресторана «Квебек» влетел свирепо водящий зеньками скинхед и, не заморачиваясь, стал палить из калаша прямо от дверей.

У позднего посетителя был типовой прикид – ботинки со шнуровкой, свастика на бляхе. Зато у бритоголового не было на голове ни шерстяной шапочки, ни чулка, потому как он был обязан завалить все, что шевелится. И все, что требовалось для решения такой задачи, уже было у отморозка на руках.

Те, кто заслали сюда отчаянного пуляльщика, также не стали мудрить с оружием. На кой ляд «Уззи»? Калашников – проще, надежней и кондовей. Тяжелые пули веером расчесали в пух гардину и огромное оконное стекло за ней в хрусталики. Как корова языком, слизали со стены декоративную картинку. Один из заблудившихся свинцовых подарков перешиб ножку у соседнего стола, и хрупкие нецелованные фужеры по белой скатерти, искря отраженным светом люстр, поехали в ад.

Автомат живой щукой дрыгался в клешнях бритоголового. Первым смертельный веер накрыл плечо успевшего привстать из-за стола невысокого парня. Кавалера с по рыбьи распахнутым в ужасе ртом, мотнуло вокруг оси. Вторая пуля, смачно чавкнув, утопилась в хребтине. Уже готовую жертву довернуло по инерции, и третья пуля отстригла вспорхнувший на отлете галстук. И кувалдометровым ударом намертво вплющила в раму оконный шпингалет.

Далее огненный веер переметнулся на грудь спутницы, превратил грудную клетку в кровавые клочья тряпья и мяса и, соскользнув, отгрыз добрый пласт штукатурки. Бритоголовый тут же, не прекращая огонь, развернулся к оставшемуся сектору зала. И судя по тому, как калаш стреножено плясал в кулаках скинхеда, стрелок имел соответствующую выучку. Вот только гасить больше никого не довелось, потому что больше в зале никого не было.

Убивцу было приказано вылущить всех, кто окажется в зале. А кого именно – не его забота. Убивец, распихивая ногами столы и стулья, подгреб к жертвам. Перещелкнул автомат на одиночные и шмальнул две контрольки с такой близи, что от перекошенных оскалов остались раздавленные пончики с повидлом и ванильным кремом.

Вернув калаш на пальбу очередями, скин оставшиеся патроны из рожка приложил поверх стойки, и парад бутылок взорвался с звонким ликованием. У душегуба не было на голове ни шерстяной шапочки, ни чулка, ни соответствующего приличиям количества волос. Но вот мозги в башке явно были, а на руках были медицинские прозрачные перчатки. По этому тут же сбросив калаш, душегуб, типа посторонний, отвалил. И поминай, как звали.

Потом поплыла обычная в таких случаях тусня. Выползший на карачках обратно в зал вышибала смог трясущимися пальцами с третьей попытки набрать «02» и со второй «03».

Экстренные службы подкатили одновременно. Больше по привычке поприпирались, и поскольку в телах еще бродили жизненные соки, жертв увезли на «Скорой».

В приемном покое шум и гам, подстегиваемый газовой атакой медицинских ароматов. В приемном покое все стоят на ушах. Кто-то стонет сквозь бинты. На полу черно-красные кровяные звездочки. Белые халаты летают, будто чайки. Мамаша с зобом, как у пеликана, лезет вперед всех, держа вместо иконы перед собой на вытянутых руках пятилетнего ребенка. Ребенок проглотил гвоздь. Ребенком сейчас займутся.

– Зря везли, они уже остывают, – по очереди пощупал пульсы поддатый доктор доставленным из «Квебека» телам. И тут же потерял к ним всякий интерес, – Где досадливая мамаша с ребенком? Только что под ногами путалась!

А мамаша отгребла по шустрому в сторонку и вроде как о ребенке уже не заботится. Спустила на пол, пусть побегает, грязными бинтами поиграет. А сама достала из-за пазухи мобильник и давай наяривать заветный номерок.

Проскочив все корпуса Московского универмага, Евгений Ильич развернулся и покатил обратно. Когда господин Фейгин опять находился напротив Фрунзенского универмага, у него затрезвонила мотивчик моторола.

– Слушаю.

– Расстрел в ресторане «Квебек», – докладчик был предельно осторожен и плавно обходил ключевые слова, инициирующие фээсбешную прослушку на запись, – Доставлены двое – мужчина и женщина.

– Интересно, куда вы звоните? – плохо скрывая радость, прошипел чиновник. Первое слово в телефонном базаре имело значение, остальные заряжались на всякий пожарный случай.

– У мужчины сквозное ранение в плечо, вторая пуля перебила позвоночник, и еще поврежден мозг. У женщины прямое попадание в сердце и так же дырка в голове.

– Я не знаю, кто вы, и зачем мне это говорите. Но надеюсь, потерпевшие жить будут? – растащилась башня господина Фейгина в довольной улыбке.

– Нет. Их сейчас переправят в морг. На девушке красное платье. На мужчине зеленый костюм фабрики «Фосп». Лет по двадцать два – двадцать пять.

Надутые щеки Евгения Ильича повисли, типа женские груди после восьми абортов. Во рту сразу произошло, как будто пожевал рыбьего корму. Очень отвратно стало по жизни господину Фейгину. Ни Алины, ни мужчины среднего роста лет тридцати пяти среди пострадавших нет. Евгений Ильич удрученно почмокал и сказал в трубку на прощание:

– Вас понял. Все свободны, – опомнился и прибавил ритуальное, – Только не знаю, кто вы такая и зачем меня беспокоили?

И теперь уже он набрал номер на мобильнике:

– Владислав Иванович?.. Фейгин вас беспокоит... Фейгин! Что там в вашей резолюции по Виршам? Не правильно. Обстоятельства изменились и возобладало новое мнение по этому вопросу... С точностью до наоборот. Да, диаметрально противоположное... Отправили? Верните, – Евгений Ильич вырубил телефон и направил машину в сторону дома.

Сегодня езда уже не доставляла ему никакого удовольствия.

А на самом деле ситуация в кабаке развивалась так. На самом деле Шрам в последний момент заметил, что вышибала, как-то не по роли вжав голову в плечи, стараясь не выдать себя быстрой ходьбой, оставил пост и засеменил в глубь служебных помещений. Сергей поискал глазами халдея – того и след простыл. Сергей глянул на стойку – бармен тоже испарился.

– Мне кажется, любимая, – Шрам властно взял девушку за руку и выдернул из-за стола, – Что господин Фейгин оказался большей сукой, чем я думал, – ему было очень жаль невинную пару молодых людей, но тут себя бы уберечь. Мир жесток, и приходится душиться буквально за каждый глоток воздуха – не Шрам это выдумал.