Читаем без скачивания Белая мгла - Абдулла Мурадов

Однако часы есть часы. Торопись не торопись, они идут как обычно. Они неподвластны тебе. А остающееся время надо чем-то заполнить: не сидеть же на уроке молча. Понимая это, ты подошел к доске и аккуратно вывел на ней мелом: "Паровой двигатель". Мои одноклассники склонились над своими тетрадками, помалкивая. А меня будто кто за язык дернул: не зная, как к тебе обратиться — "учитель" или же назвать просто по имени, — я сам не понимаю, как выпалил:

— Это мы давным-давно прошли, ага!

Остальные ученики зашумели и подтвердили справедливость моих слов. Тебя это, кажется, сконфузило. Ты покраснел, и только тогда я понял, какую допустил оплошность. Ты одним махом стер с доски написанное. Извлек из кармана какую-то бумажку и заглянул в нее. "В шпаргалку смотрит", — сказал кто-то за моей спиной и хихикнул. Но в твоей шпаргалке, видать, кроме "Парового двигателя", ничего не было. И тогда, выйдя из себя, ты направился ко мне и со словами: "Разве кто тебя об этом спрашивал?!" — залепил мне пощечину. У меня аж хрястнуло в затылке и голова закачалась, словно шея моя была сделана из пружины.

Когда я вспоминаю эту затрещину, у меня даже сейчас начинает гореть щека.

РАЗДУМЬЯ ЧЕТВЕРТОЙ НОЧИ

…Нет, ты не подумай, что я тогда на тебя обиделся. Хотя мне лучше б провалиться сквозь землю от стыда перед товарищами. Чтобы не видеть их насмешливых взглядов и не слышать издевок, я целую неделю не ходил в школу. Маме говорил, что иду учиться, а сам потихоньку сворачивал в сад и там с мальчишками, которые учатся в другую смену, играл в орехи или в перышки. Я и тебя избегал несколько дней:-совестно было перед тобой, что я, как болтливая девчонка, не смог удержать свой язык за зубами. И во всем, конечно, винил себя. Маме и Нурли я старался не показывать, что несчастен, все свободное время проводил на улице или за книгами, делая вид, что мне страшно некогда. И близко не подходил к твоему велосипеду, если даже он целый день стоял свободным во дворе возле окна. Никто, однако, не заметил перемены в наших отношениях, чему я был рад: не то бы посыпались вопросы, и пришлось бы признаться, что получил от тебя оплеуху на уроке. Даже мама, наша внимательная мама, не углядела невидимой стены, возникшей между мной и тобой.

Только после того дня, если я не ошибаюсь, у тебя тоже были неприятности в школе. Во всяком случае, ты перестал появляться на уроках, хотя формально считалось, что ты проходишь практику. Я, поверь, искренне жалел, что ты не бываешь в нашем классе. И готов был с мальчишками драться, когда они говорили, что лучше, если у нас не будет преподавать такой учитель.

Ни мама, ни Нурли не догадывались об истинной причине того, почему у тебя раньше срока закончилась практика. А я им ничего не говорил. Ты собирался снова отбыть в далекий город, который я в своем воображении застраивал красивыми дворцами, институтами и непременно клубами, выглядевшими, конечно, куда лучше, чем клуб в нашем поселке. Тебе оставалось еще два года учебы. Вся наша семья была занята тем, чтобы проводить тебя. Мама каждый день, не отходя от раскаленного тандыра, пекла сдобные лепешки. А Нурли, получив зарплату, купил тебе зимнее белье и ботинки с мехом. Остальные деньги вручил маме.

— Отдашь Аннаму на расходы, — сказал он.

А что я мог сделать для тебя, мой брат? Лишь сказать на прощанье добрые слова: "Счастливого пути тебе. Возвращайся домой, когда закончишь учебу", — и вытереть слезы рукавом рубашки. Еще я, кажется, тебе сказал, что буду смотреть на дорогу, по которой ты уедешь, дожидаясь твоего возвращения. Просил тебя почаще писать письма. Мне очень хотелось напоследок сделать для тебя что-нибудь хорошее, но пока я ни на что такое не был способен.

Хотя нет, если припомнить, я, оказывается, тоже мог для тебя сделать кое-что приятное.

Мне, младшему брату, неловко напоминать тебе об этом, но, как говорится, к слову пришлось. Всего за день до твоего отъезда, когда я проходил по улице, меня, приотворив калитку, зазвала к себе во двор Айджемал. Она меня встретила ласковыми словами, назвала братиком, суетилась, не зная, где меня усадить. Поставила передо мной огромное блюдо с виноградом, персиками и просит, чтобы я попробовал фруктов из их сада, будто для того и пригласила. А сама взволнована чем-то. "С чего бы это?" — думаю, а сам запихиваю в рот виноград, хрумкаю вовсю, аж сок брызжет. На лице Айджемал растерянность. Прежде я никогда не замечал, чтобы взрослые девушки терялись в моем присутствии. От былой веселости хохотуньи Айджемал и следа не осталось. Среди своих подружек она могла говорить без умолку, и такие смешные вещи, что и сама покатывалась со смеху, и девчонкам челюсти сводило. А тут, вижу, собирается сказать мне что-то, да не знает, с чего начать. Едва заведет разговор, тут же задумается, покусывает губы. Потом махнет этак рукой, скажет: "Ай, я просто так!.. С чего это я, глупая?.." — и начинает болтать о каком-нибудь пустяке. Но за этим я своим детским чутьем усматривал что-то другое. Предполагал, что она собирается сказать мне нечто важное и сокровенное. И думал: что же это могло бы быть? Она, видать, поняла, что я все равно догадываюсь немножко, и решилась, наконец, говорить открыто, следуя поговорке "Взобравшись на верблюда, меж горбов не прячься".

— Я слышала, что Аннам уезжает на учебу? — спросила она.

Я кивнул и опустил глаза. Так мы просидели до конца разговора, не глядя друг на друга.

— Никак не могу увидеть его… Ай, впрочем, это и не обязательно. Просто мы с ним учились в одном классе. Одноклассники мы, понимаешь?.. А тебя я люблю больше, чем его. Ведь ты мой братишка, правда? И Аннаму братишка… Передай, если сможешь, ему этот сверточек. Можешь ничего не объяснять, он сам поймет. Если он завтра уезжает… если уезжает… не буду мешать ему в суматохе сборов…

Будь у Айджемал просьба потруднее, и то бы я все для нее сделал. Если хочешь знать, я и раньше всегда восхищался ею и хотел, чтобы все другие девчонки, мои ровесницы, походили на нее — нашу соседку Айджемал. Наверно, другие мальчишки тоже так же думали, потому что каждый из них всегда с готовностью выполнял любое ее поручение: сбегать кого-то позвать, или принести дынь и арбузов с бахчи, или вечером,