тех пор действительно заинтересовался музыкой».
Впоследствии Осборн начал записываться, вступив в местную группу, собиравшуюся на перекрестке. «Была такая группа под названием Wildcats, с которой я пел, – на минуточку, в ней когда-то Эрл «Багга» Уокер был. Мы и собирались вместе вечерами – практиковались на американских песнях. Первая мелодия, которую я записал, была All I Have Is Love. Выпустил ее мистер Додд на Studio One».
Впоследствии Осборн начал записываться у Уинстона Райли с The Sensations, группой в которую на тот момент входили Джеки Пэррис, Бастер Райли и Бобби Дэвис.
«The Sensations, The Techniques, Ноэль “Банни” Браун, Тинг Стюарт – мы всегда где-то пересекались; кто-то мог сказать: “Приходи к нам, споешь пару песен», и ты на какое-то время становился членом группы. Мы помогали друг другу. The Sensations были рядом, когда мы записывали альбом, и я был рядом, если им нужно было спеть что-то такое. В шестьдесят восьмом – шестьдесят девятом я записал Come Back Darling для Уинстона Райли, еще See And Blind, Warrior, Fish Mouth… К лету 1969-го Уинстон закончил мой первый альбом, Come Back Darling».
Заглавная песня альбома стала популярной. «“Вернись, дорогая” – это об одной из моих маленьких подружек, ну, когда я был еще мальчиком, – улыбается Осборн. – Она переехала с родителями, мне было грустно, я сидел со своей гитарой и подбирал слова. Много позже и мне случилось эмигрировать в Канаду, прямо в том месяце, когда мы записали альбом, а с этой девушкой мы больше никогда не виделись».
Несмотря на отъезд Осборна, производство Райли продолжало набирать обороты. В 1971 году невероятный успех получил инструментал группы Dave & Ansel Collins под названием Double Barrel[31] (лицензионная запись Trojan Records). Хотя сама композиция никогда не была популярна на Ямайке, ее успех в Британии позволил Райли, который хорошо погрел на ней руки, открыть магазин на Оранж-стрит.
* * *
В то время как мелкие промоутеры из Западного Кингстона произвели самые крупные регги-хиты в конце 1960-х, на Studio One были выработаны важные элементы нового стиля. Наиболее заметным можно назвать мастерство басиста Лероя Сибблса и спецэффекты инженера-звуковика Сильвана Морриса. В ранней студийной работе группы The Heptones принимали участие басист Уоллис Кэмерон, Борис Гардинер и Карлос Малкольм.
У них было несколько достойных внимания вещей, например Party Time. Но когда Джеки Митту привел Сибблса, ход истории регги радикально изменился.
«Джеки сказал, что хочет собрать трио для концерта в клубе Tit For Tat[32] на Ред-Хиллз-роуд, – вспоминает Сибблс. – Он сказал, что у него есть барабанщик, Билли Уэйд, но нет бас-гитариста, и он хочет, чтобы сыграл я. Но я до этого не играл на басу. Он сказал: “Возьми бас-гитару”, а в студии всегда лежала Fender Jazz, ну, я взял, почему нет, а он стал напевать мне одну из песен, которая у него была. Я уловил ритм и стал играть. Порепетировали, сыграли концерт и – полный фурор».
На Studio One Лерой Сибблс всегда играл запоминающиеся басовые партии, и ему принадлежит авторство некоторых самых удачных басовых партий в регги. «Первая песня, которую я записал, была Baby Why, спетая The Cables, а на другой стороне была What Kind Of World — это две самые известные басовые партии на Ямайке. Я понял тогда, что с ними попал в яблочко».
В ска басовая партия была за акустическим контрабасом, в рокстеди бас (уже гитара) позволял совершать довольно длинные отвлеченные мелодические прогулки. В раннем регги бас еще больше выдвинулся на передний план, причем на Studio One дополнительное оборудование повышало басовые частоты. В интерпретации Лероя Сибблса бас начинает парить; вместо смелых басовых прыжков Nanny Goat, басовые паттерны What Kind Of World и Baby Why обретают эмоциональную нагруженность.
Корнелл Кэмпбелл отмечает, что Сибблс играл на басу в Stars и Quenn Of the Minstrel, двух знаковых ранних хитах регги, когда Кэмпбелл с его леденящим фальцетом был фронтменом группы The Eternals. Кэмпбелл говорит, что мелодии изначально были рассчитаны на мелкого продюсера, но все изменилось, когда он принес их на Studio One.
«Я создал The Eternals с Кеном Прайсом и Эрролом Уисдомом; в качестве соперников у нас были The Uniques и The Sensations. Я написал три песни: Queen Of The Minstrel, Stars и Just Can’t Find Loving и пошел к Филу Пратту на Оранж-стрит, но в итоге я устал там от всего: ты как дурак приходишь на запись, а он не готов, говорит: “Приходи на следующей неделе”. Я плюнул и пошел к Коксону, а там как раз собирались отменить сессию, потому что [Эрик] Фратер должен был играть на гитаре, но так и не появился. Тут Ричард Эйс говорит: “Корнелл Кэмпбелл может сыграть на гитаре. – Ко мне поворачивается: – Сыграй прямо сейчас”. Ну, я схватил гитару и показал им, как играть. Я сказал, что петь надо, как соул-бит, но Эйс говорит: “А почему бы нам не сделать это в рокстеди?” Парни меня поддержали: “Корнелл, качай давай”. Мы так покачали, что все в студии повскакивали».
Queen Of The Minstrel было придано мечтательное звучание благодаря использованию эффекта эха, предложенному звукоинженером Сильваном Моррисом.
«Эхо тогда было не так распространено, как сейчас, – объясняет Моррис, сидя за микшерским пультом на студии Dynamic, которая первоначально была известна как WIRL. – Я взял головку воспроизведения и вернул звук от нее на головку записи и на трек на пульте, таким образом на голосе появилось эхо».
Талантливый парень из Тренчтауна интересовался электроникой с детства. Он не был самоучкой – окончил техникум и стажировался в телекоммуникационной фирме. И тем не менее на WIRL пришел очень рано, в возрасте семнадцати лет.
«Им нужен был специалист, чтобы помочь с установкой трехдорожечной аппаратуры. В это время на WIRL работал Грэм Гудолл, очень хороший инженер. Он-то и научил меня всей практической работе по мастерингу, подробно рассказал про каждый рычажок – для чего он нужен. Мы работали над некоторыми мелодиями с Линфордом Андерсоном, но я не задержался там надолго. Однажды я был в студии, и туда вошел Байрон Ли. Он нажал на какую-то кнопку и повредил мониторы. Еще и спрашивает: “А что это за шум?” Я был молодым тогда и говорю: “Какого черта ты полез?” Меня уволили, но через два дня послали за мной, а я уже был у Дюка Рейда. Дюк меня охотно взял. Мы побеседовали, и он сказал, что давно искал чувака, чтобы по-настоящему поднять эту штуку на уровень. Реально я не сделал там многого, поскольку проработал около пяти месяцев, но я помню эту Ba
