class="p1">Встречи с будущей свекровью я не боялась — шуганная я уже жизнью. Мамаша Андрея меня искренне, всеми фибрами души, ненавидела и изводила по мере возможности, благо уехала жить на юга, стоило Андрею разбогатеть. Скорее я опасалась того, что мать Марата будет пытаться вмешиваться в нашу жизнь и доставлять неудобства. Тем более не могла понять, какие у них отношения, но мой будущий муж выглядел вполне сепарированым от родителей.
И вот, долгожданная суббота настала. Днем пришла тихая и незаметная домработница. Зашелестела, наводя порядок, хотя дома и так чисто было. Разве только сыпалась шерсть кота, но с нею вполне справлялся пылесос, иногда я встречала его, тихо катающимся по комнатам по заранее заданной программе. В прошлой жизни у меня робота пылесоса не имелось — не нужен был в однушке, и некоторое время Люкс рьяно доказывал тому, кто в доме хозяин.
Еще через пару часов прибыли люди из ресторана. Я и правда не нужна была — разве только дверь им открыть да показать куда идти. Хотя и это могла сделать домработница. Усмехнулась — тоже мне смотрины. Я проследовала за официантом, который будет нас обслуживать, поглаживая живот наблюдала, как они с Татьяной, домработницей, шуршат на кухне, а затем сервируют стол в гостиной.
— Я дома! — крикнул Марат входя.
Словно мы десяток лет уже женаты, то ли умилилась, то ли испугалась я.
— Работа кипит, — отчиталась я. — К встрече со свекровью почти готовы.
— Ну вот, а ты переживала.
Обнял меня со спины, такой холодный с улицы, немного пахнет сигаретами и я с жадностью вдохнула его аромат.
— Я не переживала.
— Не волнуйся, я никому не позволю тебя обидеть.
Руки его лежали на животе — теперь Марат часто его касался. Изнутри упруго и сильно толкнулось и Марат вздрогнул от неожиданности.
— Они становятся все сильнее, — улыбнулась я.
Еще один толчок в отцовскую ладонь, затем тихая возня, словно боролись за самое удобное место внутри меня. Марат поцеловал меня в плечо и пошел в душ. Я налила себе кофе — все равно заняться пока нечем. Неторопливо его выпила, затем пошла готовиться ко встрече. Никаких украшений, кроме кольца на пальце. Темное платье, не в обтяжку, но все равно не в силах скрыть круглый живот. Мой мужчина вернулся благоухая гелем для душа и я немного заскучала по прежнему его, более естественному запаху. В дверь позвонили в ровно оговоренное время.
— Ни пуха, — пошутила я.
Я видела их впервые, у меня не возникало желания спросить у Марата фотографии, по дому никаких фото не стояло. Марат был безоговорочно похож на отца — такой же высокий, статный, с выразительными бархатными глазами. Разве что седой уже — но седина ему была к лицу, как и его возраст. Теперь я знала, каким мой муж будет через двадцать тридцать лет и увиденное мне понравилось. Хотя, я бы приняла его любым.
Мама — невысокая, стройная, с аккуратно уложенными волосами, строгом платье. На шее — нитка жемчуга, каждая бусина идеально подобрана, словно горошины из одного стручка. Выглядит прекрасно, явно что поработал хороший, грамотный хирург. Следов вмешательств не было видно, просто моложе своего возраста на добрых пятнадцать лет.
— Римма Павловна, — чопорно произнесла она.
Честное слово, потянуло поклониться или хотя бы руку ей поцеловать, если конечно, удостоюсь такой чести.
— Анна Михайловна, — не менее чопорно ответила я.
Она внимательно посмотрела на меня, особое внимание уделив беременному животу. Пусть смотрит — не жалко.
— Давайте к столу, — пригласил Марат.
Официант подал первую смену блюд. Налили вина, но никто к нему не притронулся. Я бы выпила с удовольствием, буквально чувствовала терпкий вкус на языке, но беременность обязывала. Вот рожу, потом напьюсь, пообещала себе я. Марат с отцом негромко вели беседу касательно бизнеса, мы Риммой Павловной разглядывали друг друга. У нас беседа не клеилась, да мы и не пытались ее склеить.
— Так случилось, — сказала она. — Что в нашей семье слились и православие, и мусульманство. Мы стараемся отдать должное обеим религиям. А какой религии придерживаются на крайнем севере?
Я как раз сделала глоток воды из бокала и чуть не прыснула водой на стол. Сдержалась, я все же дама серьезная, глубоко беременная.
— Я язычница, — серьёзно ответила я. — Если нужно будет вызвать дождь, обращайтесь, негоже моему бубну без дела пылиться.
Словно в ответ на мои слова по оконному стеклу дробно забарабанили крупные капли дождя и Римма Павловна нахмурилась. Я подумала — дошутишься, Анька. На костре сожгут.
— А детей в какой религии будете растить?
— Детей мы будем растить в любви, мама, — ответил за меня Марат. — Ты попробуй мясо, ничуть твоего не хуже.
— Ресторанная еда не может быть вровень с домашней. Жаль, что в своем браке ты не сможешь этого понять. Если уж твоя женщина даже сегодня не смогла...
— Хватит, — перебил Марат. — Мама хватит.
Римма Павловна одарила меня гневным взглядом, а я невинно улыбнулась в ответ и пару раз хлопнула глазками. Нужно будет сказать Марату, что я вполне могу и сама за себя постоять, хотя его поддержка безусловно, приятна. Ужин тянулся еще сорок минут, но больше попыток выйти на диалог мы с будущей свекровью не делали. Зато отец Марата, как по мне был всем доволен — ел с удовольствием, шутил, возможно я ему понравилась. Дома от жены получит.
— Нам бы с вами еще увидеться, — сказала на прощание Римма Павловна. — Наедине.
— Безусловно, — поддержала инициативу я. — В Москве столько ресторанов, едой из которых я вас еще не кормила.
Марат фыркнул, Римма Павловна не подала виду. Быть может она и ненавидела меня, но была почти идеально сдержана. Марат закрыл за ними и повернулся ко мне.
— Ужасный вечер, да?
— Могло быть и хуже. Правда, Марат.
Официант тихо скользил из столовой в кухню и обратно, убирая остатки роскошного ужина. У меня в рот ничего не лезло еще недавно, теперь подошла к пустому почти столу, подхватила виноградинку и закинула в рот. Затем вовсе подумала и отправилась на кухню за убранным уже в холодильник мясом — может не зря его Марат хвалил, надо проверить. Из спальни выпустили запертого там, очень злого на нас, Люкса. Жизнь возвращалась на круги своя.
— Анька, — крикнул из
