и соцсетях невозможно рассказать историю чьей-либо жизни.
Тогда-то я впервые подумала о вас.
О вас, писателе.
Я не читала ваших книг, но ваше имя мне было знакомо.
Я услышала его в тот вечер, когда произошло покушение на Савини. О вас говорили как об отце Камий, девушки, которая подожгла себя во время общенационального митинга Лиги.
Я ничего не знала ни о вас, ни о ваших взглядах. Быть может, ваша дочь принесла себя в жертву, потому что вы от нее отвернулись.
Только не обижайтесь. Но мне ничего не было известно о вас. Так что и такая версия представлялась возможной.
Я немного поискала и нашла статью, которую вы написали после смерти Камий. В ней вы обвиняли Савини и правительство в том, что они воспользовались отчаянием Кошек, чтобы завладеть властью. Вы описывали Камий как несколько мечтательную девушку, идеалистку, которая ужасно страдала от всего, что ей пришлось пережить с начала Мутации. Она вовсе не была фанатичкой, как о ней писали в СМИ. Вас ужасно раскритиковали за эту статью, обвиняли в том, что вы поддерживаете терроризм. После этого вы перестали писать, по крайней мере больше ничего не издавали. Казалось, что и вы исчезли навсегда.
Мне удалось найти ваш электронный адрес. Я долго сомневалась, но потом рискнула написать вам с предложением встретиться.
Мне казалось, что если вы согласитесь написать о Кошке – неважно, обо мне или о другой девушке, – то люди поймут, какие мы на самом деле.
К сожалению… все пошло совсем не так, как я задумала.
* * *
Мы с Томом занимались любовью. А теперь дремали, прижавшись друг к другу под одеялом. В печке потрескивал огонь, а на улице все было белое от инея. Нам было очень хорошо. Мне казалось, что мы перенеслись на несколько недель назад, когда мир еще не потонул в пучине хаоса и безумия. Том выбирал книгу, чтобы почитать мне вслух, как вдруг у меня шерсть встала дыбом. Это сигнал. Тревога.
– Что происходит? – спросил Том.
– На улице кто-то есть. С собаками.
Том нахмурился:
– Ты уверена? Я ничего не слышал.
– А слышать и не надо. Я их почувствовала. Они еще далеко, но идут в нашу сторону.
– Может, это просто охотники?
– Возможно. Но они все равно не должны меня увидеть.
Мы поскорее оделись и вышли на холод. Я не взяла с собой накидку, она могла помешать мне, когда придется убегать. Заросли папоротника были усеяны кристаллами инея. Вокруг царило спокойствие. Вдруг из леса донесся собачий лай. Раздались крики:
– Сюда!
Это были не охотники. Эти люди искали меня.
– Как они нас нашли?! – недоумевал Том.
Тогда я вспомнила про телефон. Думаю, что полицейские все-таки выследили меня по публикациям в интернете и теперь пришли арестовать.
– Наверное, это моя вина. Тебе пора уходить.
Том покачал головой:
– Даже не думай! Я останусь с тобой!
Я вернулась в домик и засунула в сумку пару вещей.
– Что ты делаешь?
– Я спрячусь в лесу. Это мой единственный шанс. А тебе нужно уходить.
Том взял меня за плечи:
– Нет, Лу. Я не оставлю тебя одну…
Я погладила его по щеке:
– В лесу я справлюсь сама. Я могу делать то, что тебе не под силу. Мне очень жаль, но это так.
– Лу, я пойду с тобой, – повторил Том.
Теперь я ясно слышала голоса, доносившиеся снаружи. Нужно было уходить, поэтому я сдалась.
– Хорошо. Пойдем.
Мы побежали в глубь леса за домиком. Я хорошо знала эту местность. У нас были все шансы уйти незамеченными.
Я свернула на тропинку, которая поднималась к вершине горы, и мы остановились у каменистой гряды, возвышавшейся над озером. Мы были прямо над домиком. Через несколько минут из леса на поляну вышло с десяток человек. Среди них были полицейские в полном обмундировании и несколько мужчин в камуфляже. Скорее всего, местные охотники. У каждого за спиной было по ружью, а трое из них держали на поводках немецких овчарок.
– Мы можем спрятаться здесь, – предложил Том.
Я замотала головой:
– Нет, это бессмысленно.
Если бы не собаки, мы могли бы остаться там. Есть множество фильмов и романов, в которых герои отрываются от стаи собак, присыпав свои следы перцем, сняв обувь или переплыв водоем. С тех пор как началась Мутация, я знала, что все это бесполезно. Запахом управлять невозможно. А запах Кошек – совершенно особенное явление. Собака замечает его так же легко, как человек светящуюся фару в темноте. Вот и тогда псы учуяли меня довольно быстро. Одна из овчарок встала в стойку и залаяла в сторону леса. Она взяла наш след.
Я прошептала Тому:
– Пойдем скорее, нужно искать другое место.
Мы могли скрыться от них только одним способом: уйти как можно дальше и заставить их выбиться из сил. Через час погони собаки устанут, и облава закончится. Я могла продержаться это время. Оставалось понять, выдержит ли Том такой марш-бросок по горам.
Мы стали подниматься к самым вершинам. Склон был крутой, на нашем пути то и дело возникали густые заросли и засохшие деревья. Я даже не пыталась петлять, чтобы запутать след. Нам было важнее уйти как можно дальше.
Я слышала собак за нашими спинами. По нашему следу они дошли до гряды. Мы поднимались все выше и выше. Лес здесь был темный и густой. Время от времени у нас под ногами хрустели сухие ветки. Испуганные птицы отчаянно били крыльями и оглушительно кричали при нашем приближении.
Тому было очень тяжело. Он спотыкался, задыхался, цеплялся за колючие кусты. Мне не единожды приходилось протягивать ему руку, чтобы помочь.
– Прости, Лу.
– Ничего, мы справимся.
Через пятнадцать минут такой гонки мы вышли на небольшое гранитное плато, на котором совсем не было растительности. Там стояла каменная хибарка с металлической крышей, в которой раньше, видимо, жил пастух. На западе виднелись разрушенный загон для скота и бескрайнее пастбище с блестящей от инея травой. На востоке – заросшая кустарником тропинка. Выше над нами – еще один ряд стройных черных елей, а за ними – только отвесные скалы и заснеженные вершины.
Том, согнувшись пополам, пытался перевести дух.
Я почувствовала в воздухе запах собак. Скоро они будут здесь.
– Том, ты пройдешь вот здесь, – сказала я, показав на загон для скота. – А я пойду дальше наверх.
– Ни за что. Я пойду с тобой.
Я подошла к нему поближе.
– Так у нас ничего не выйдет.
Это было очевидно. Том был слишком медленным, слишком неуклюжим. Я была в два раза быстрее него. Я вспомнила, как еще несколько месяцев назад мне приходилось опираться на перила, когда я поднималась по лестнице дома. Теперь же ничто не могло меня остановить. После нашего марш-броска у меня едва сбилось дыхание.
– Собаки будут идти за мной, но им не удастся меня поймать. Я быстрее, чем они. Мы встретимся у озера сегодня вечером.
Том недовольно скривил рот, но я не дала ему времени на возражения.
– Я люблю
