Паши сложная судьба, он хлебнул дерьма в этой жизни больше многих.
— Да, Влад говорил, что его отец погиб в аварии.
— Нет, его застрелили, — отзывается Яскевич. — Он долгое время работал в моей охране, сопровождал жену, меня в поездках, а в те годы — это была опасная работенка. Особенно, если совсем потерять нюх.
— Что это значит?
— Дурак сам нарвался. Поверил, что бессмертный и ему ничего не будет.
Адам издает странный смешок, который отдается неприятным эхом.
— Поэтому вы взяли Павла в фонд, а потом дали управлять клиникой, — я киваю сама себе.
Я начинаю хоть что-то понимать. Расположение Яскевича получает логическое и вполне человеческое объяснение. Я боюсь громких слов, но это можно назвать ответственностью или компенсацией. Отец Паши погиб на службе у Яскевича и тот взял пацаненка под свое крыло.
— Так себе утешение для сироты, — бросает Адам.
— Почему сироты? А как же его мать? Павла ведь воспитывала мама…
Я вижу, как грязное ругательство зреет на жестких губах Яскевича. Он не произносит его, но кривится в ядовитой усмешке. Что-то все-таки выбивает его из равновесия, его бушующую злость можно потрогать пальцами. Она исходит от него волнами.
— О мамах лучше болтать с Влади, — он успокаивается и начинает говорить с прежней ленивой издевкой. — Зачем портить настроение и говорить о плохом? А Влади знает много сладких сказок на эту тему, будет приятно послушать об идеальной самой лучшей матери на свете, — он не прячет сарказм. — Особенно милой неиспорченной девушке.
Яскевич поворачивается ко мне и подмигивает. Его злость никуда не подевалась, но она теперь заперта в его зеленых глазах, а на поверхности полный штиль.
— Спрячь телефон, — приказывает Яскевич. — Я высажу тебя у филиала сына, ты сможешь оттуда позвонить своим.
Я складываю листок из блокнота и подсовываю его под рукав блузки. Я жду, что Адам продолжит с распоряжениями, но он теряет ко мне интерес. Он снова переключается на свой сотовый и выглядит очень серьезным, словно уже взялся за решение проблем сына. Во всяком случае, мне хочется в это верить.
— Скажешь на ресепшн, кто ты, и тебе помогут, — подсказывает Адам.
Машина тормозит у небольшого офиса со стальной строгой вывеской. Выглядит как заведение, спрятанное среди улочек старушки Европы. Как банк с тысячелетней историей или контора, которая переходит из поколения в поколение.
Я открываю дверцу седана и вдруг чувствую, как Яскевич касается моего локтя.
— Хорошенько подумай, что скажешь моему сыну. Ему доложат, что ты села в мою машину, и он будет в ярости.
Я ничего не отвечаю. Молча выскальзываю из салона и, не оглядываясь, поднимаюсь по каменным ступенькам. У меня совершенно не осталось сил. Разговор с отцом Влада оставил самочувствие, как после марафона. Я добралась до финишной ленты, но усталость наваливается зверская.
— Елена Станиславовна, — выдает девушка за стойкой с пораженным выдохом.
Я тоже удивлена, что она знает меня в лицо. Блондинка с высокими скулами тут же поднимается с кресла и вытягивается передо мной стрункой. Она заметно нервничает и несколько раз облизывает губы.
— Вы можете связаться с Анастасией?
Я подхожу к кулеру, который замечаю у синего дивана.
— Она моя помощница, — добавляю. — У меня нет с собой сотового.
— Да, сейчас постараюсь, — девушка хмурится, но принимается за поручение.
Я же наливаю прохладной воды в стаканчик и делаю несколько жадных глотков. В голове шумят последние слова Адама. Что я скажу Бестужеву? Я и сама прекрасно понимаю, что он не оценит моего поведения. Он сказал, чтобы я ничего не делала, чтобы ждала его и сидела тихо. А тут…
И плевать.
Если Влада отпустят, то плевать на его злость. Главное, чтобы Самохин понял, что каприз доченьки может дорого ему обойтись. Боже, как же я хочу пройтись по этой Элине! Никогда не считала себя кровожадной или мстительной, но она из любого достанет внутреннего демона. Мне хочется увидеть, как ей отзовется каждая ее гадость.
Грязный шантаж и низкие угрозы.
— Анастасия, — блондинка привлекает мое внимание и протягивает телефон.
— Спасибо, — я беру трубку и первым делом слышу напряженное дыхание помощницы. — Я жива и в полном порядке, Настя.
Глава 29
На столике лежит новенький айфон. Настя молча положила его и отошла к окну. Я бросаю короткий взгляд в ее сторону, замечая, что она по-прежнему напряжена. Она не понимает моего поступка, но и говорить что-то против не имеет права. Поэтому и молчит.
— На нем другой номер? — спрашиваю ее.
— Нет, прежний.
Как быстро.
Яскевич выкинул мой телефон всего четыре часа назад, а мне уже восстановили сим-карту. Я пробегаюсь по уведомлениям. Ох… Элина звонила три раза и написала больше десятка сообщений. Она все-таки не смогла ждать и перешла к угрозам, обещая неприятности не только Владу, но и мне.
Ты еще пожалеешь!
Слышишь! Кем ты себя возомнила?! Ты не можешь сбрасывать мои звонки!
Ответь мне! Быстро!
Тварь!
Вы стоите друг друга с Владом. Я вас обоих сгною!
Смейся, смейся. Скоро будешь плакать.
— Тут угрозы от Самохиной, — сообщаю Насте. — В мой адрес в том числе.
— Да, я знаю, — Настя кивает.
— Ты читала мои сообщения?
— Охрана теперь контролирует ваш телефон. После того, как вы по собственной воле сели в машину Адама, они пересмотрели свои методы.
— А Влад знает о новых методах?
— Да, он не против.
Настя шагает в мою сторону и тяжело выдыхает, словно решается произнести что-то хлесткое.
— Я тоже не понимаю, что на вас нашло, — произносит она порывисто. — Я же говорила вам, что за человек Яскевич, как много плохого он сделал Владу, да вы и сами же видели его! Вы так рисковали! Особенно сейчас, когда Бестужева по-настоящему прижали…
— Я тебя услышала, — я обрываю ее, качнув головой. — Мою охрану теперь усилят?
— Да,
