душили, стреляли, пытали. Каждые полчаса я просыпался, прислушиваясь к голосам в камере. Шли третьи сутки без нормального сна.
Утром, когда конвоиры принесли завтрак, — каша-размазня из хрен пойми чего, кусок хлеба и растворимый кофе, похожий на ржавую воду из-под крана с ароматизатором, — я сел за стол. Люди Марата сидели напротив, ели молча, не поднимая глаз.
Старик пил чай, глядя в окно на серое небо Нижграда. Я есть не стал, видимо, не настолько был голодный, хотя даже те самые несчастные бутерброды не поел.
— Обыск будет… — сказал старик, не поворачиваясь. — В восемь утра. Всегда в восемь после новенького, как по расписанию.
— Откуда вы это знаете? — спросил я.
— Потому что я уже не первый раз в тюрьме, парень, и привык к расписанию. В тюрьме расписание — единственное, что даёт полиции иллюзию контроля, — усмехнулся Седой.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
СИСТЕМА.
ПО КОРИДОРУ В СТОРОНУ КАМЕРЫ НАПРАВЛЯЕТСЯ КОНВОЙ.
ОБЫСК: ВЕРОЯТНОСТЬ 90 %
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
И, чёрт возьми, старик оказался прав. В восемь утра дверь камеры открылась.
— Подъём, козлы! — крикнул конвоир. — Обыск!
Четверо в чёрной форме вошли в камеру, построили нас вдоль стены и начали перетряхивать матрасы, шкафчики, тумбочки. Я стоял спиной к ним и не нервничал. А что мне переживать? Найти у меня они ничего не смогут. По крайней мере я так думал.
— Что это? — спросил один из конвоиров, вытаскивая из-под моего матраса… нож.
Старый, ржавый, с чёрной рукояткой, обмотанной синей изолентой. Каждый из нас понимал, что эту тыкалку нам точно подбросили, иначе пацаны Марата достали бы его для того, чтобы избавиться от меня в самом начале.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
СИСТЕМА.
ОБНАРУЖЕНО ОРУЖИЕ: НОЖ.
СТАТУС: ЗАПРЕЩЁННЫЙ ПРЕДМЕТ.
СОВЕТ: ВСЁ ОТРИЦАТЬ.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
— Чей нож? — рявкнул конвоир.
Молчание.
Люди Марата смотрели на меня, а я смотрел на них. Старик не двигался.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
СИСТЕМА.
УГРОЗА: ОБВИНЕНИЕ В ХРАНЕНИИ ОРУЖИЯ.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
— Я не знаю… — сказал я. — Он не мой.
— Он был под твоим матрасом, — ответил конвоир, наступая. — Значит, твой! Сука, ты его в заднице сюда пронёс?
— Не мой же говорю! Мне его кто-то подкинул… Я даже догадываюсь кто…
Конвоир уже пошёл в мою сторону и хотел применить свою резиновую дубинку.
В этот момент старик встал, медленно повернулся, чтобы не вызвать агрессивную реакцию у конвоиров.
— Моя заточка, командир! — сказал он спокойно. — Я старый, забыл, что когда-то туда её спрятал…
— Ваша? — конвоир усмехнулся. — И как она оказалась под его матрасом?
— Говорю же, спрятал туда. Место пустое было, чтобы не могли догадаться, кто её туда положил. Не хочу, чтобы малой из-за меня пострадал, — сказал Седой.
— Старый, не тупи! — сказал конвоир. — За хранение оружия ты знаешь, что тебе будет? Оно тебе надо?
— Мне уже ничего не нужно, — спокойно ответил старик. — Я старый, больной человек. Лишняя галочка в личном деле на мне никак не отразится. Так хоть отдохну от этих шумных персонажей.
Конвоир переглянулся с коллегами.
— Забирайте! — сказал один, и старика грубо вывели из камеры.
— Спасибо… — прошептал я ему вслед.
Он даже не обернулся, просто махнул рукой и всё.
* * *
КОМНАТА ДЛЯ ДОПРОСОВ.
Меня вызвали на допрос через два часа после обыска. Я сидел в кабинете Угрюмова и ждал появления следователя.
— Изумрудов, — сказал Угрюмов, входя в кабинет и закрывая дверь. — Давно не виделись, как спалось?
— Вообще бы больше видеться не хотелось! — ответил я.
— Мне тоже, — присоединился следак.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
СИСТЕМА.
УГРЮМОВ: ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ФОН ВРАЖДЕБНЫЙ.
СОВЕТ: НЕ КОНФЛИКТОВАТЬ, ОКАЗЫВАТЬ СОДЕЙСТВИЕ.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
— Рассказывайте, как всё было, — сказал он, садясь за стол.
— Я уже рассказывал. В моих показаниях всё написано и засвидетельствовано. Зарегистрировано под номером 47-А. Зачем мы будем это всё заново проходить? — ответил я.
— Раз я сказал, значит нужно ещё раз! — рявкнул Угрюмов.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
СИСТЕМА.
УРОВЕНЬ НАПРЯЖЕНИЯ УВЕЛИЧИВАЕТСЯ— 70 %.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
Я решил послушать совет системы и рассказал всё заново. Угрюмов записывал молча на бумажку, не перебивая. Я даже удивился. Когда мы закончили, он отложил лист в сторону и посмотрел на меня.
— Вы знаете, что если экспертиза подтвердит, что вы стреляли без особой на это причины, вас могут посадить на двенадцать лет? — его голос был спокойным.
— Я стрелял в плечо, — ответил я. — У меня нет абсолютно никаких причин врать. Это была самооборона по отношению к человеку, который сначала пытался меня задушить, а потом хотел достать оружие.
— У вас есть причина! Вы находились в состоянии, в котором не смогли себя проконтролировать, — заявил следователь.
Угрюмов пытался играть в давление.
— А знаете, что я думаю? Это у вас есть причины меня посадить, и вы сейчас натягиваете сову на глобус! Вас задело, что вы не смогли посадит Карла? Верно? Из-за этого имеется личная неприязнь ко мне?
Угрюмов покраснел, на лбу выступили вены.
— Вы… Вы за кого меня принимаете?
— За следователя, который однажды уже хотел посадить невиновного. Я вытащил Карла из ваших лап и знаю, какие у вас методы в работе.
Он встал, обошёл стол, подошёл ко мне вплотную. Я чувствовал резкий запах его дешевого одеколона.
— Не умничай, адвокат! — рявкнул следователь, а после ударил меня в район солнечного сплетения.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
СИСТЕМА.
ДЫХАНИЕ СБИТО, ВРЕМЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ 30 СЕКУНД.
РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ОТВЕЧАТЬ. ПРОВОКАЦИЯ.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
— Я знаю, что ты не стрелял в самообороне, — сказал Угрюмов, нависая надо мной. — Ты хотел его убить! Он тебя достал, и ты решил его грохнуть! Пристрелить, как собаку!
— Я стрелял в плечо, — повторил я, жадно глотая воздух и пытаясь отдышаться.
— Давай сделаем всё проще. Подпиши признание, — сказал Угрюмов. — И я постараюсь, чтобы тебя отпустили под подписку сегодня же. Будешь уже там на воле придумывать, как решить свои вопросы. Это же намного удобнее, чем находясь в камере, — предложил мне следователь.
— Я не буду подписывать то, чего не делал! Вы же следователь, должны искать правду, а не козла отпущения, чтобы поставить вам галочку в резюме, — заявил я ему.
Он замахнулся снова и в этот момент дверь открылась.
Глава 19
Дверь кабинета распахнулась с грохотом, и в комнату зашла Волгова.
— Что здесь происходит? — голос судьи был строгим, как на её заседаниях.
Угрюмов резко опустил руку, пытаясь скрыть своё намерение меня снова ударить. Повернулся к двери. Попытался изобразить на лице радушие, но получилось что-то дебильное. Я даже слегка усмехнулся от нелепости ситуации. Уверен, что его это разозлило.
— Ольга Николаевна! — он даже поправил рубашку и застегнул верхнюю пуговицу. — Вы, конечно, извините меня, но я веду допрос подозреваемого и, даже, если вы судья, я не обязан вам
