приходить на дачу. После бабьего лета зачастили дожди, ночью стало подмораживать, в один из вечеров по грязной дороге я отправился на дачу. Сердце-то болит, как отец? Смотрю, замок, нахожу сторожа, и узнаю, что мой отец уже месяц здесь не появляется. Последний раз, мол, видел его с молодой красивой женщиной, на служебной «Волге». Матери ничего не сказал, но она вскоре сама запретила мне ходить к отцу. Они с сестрой между собой начали говорить о нем презрительно, вскользь, намекая на распутство. Чуть не каждый месяц женится, да разженивается!
В тревогах: в холоде, да и в голоде прошла зима. По весне у мамы обострились раны, полученные на войне. Чтобы поддержать семью, я стал ходить подрабатывать вечерами на стеклотарном заводе, укладывал в вагоны многолитровые банки. Уже, будучи на третьем курсе института, я попросил у матери разрешения сходить к отцу на работу, одолжить денег на её лечение. «Не унижайся, – твердила она неоднократно, – вот окончишь институт, и заживём мы тогда с тобой богато!» Я не спорил, боялся её обидеть. Что греха таить, отца видеть хотелось. И помог случай!
По весне неожиданно узнаю, что в нашу футбольную команду «Кубань», которая первый год участвовала в высшей лиге, приглашён играть мой двоюродный брат. Я стал посещать все футбольные матчи с его участием.
Как-то раз, выходя из стадиона после матча, лоб в лоб столкнулся с отцом и его новой женой. Это была красивая, жизнерадостная женщина, модно и изящно одетая. – Лидия Владимировна, – представилась она. Как – то свободно и легко взяв меня под руку, предложила: – Сейчас поедим к нам, отметим встречу и знакомство. Я стал неуклюже отказываться, придумывая на ходу всякие небылицы. Но, подойдя к машине, она эллегатно посадила меня в салон служебного автомобиля и мы поехали. Всю дорогу, она то и дело твердила, что хотела со мной давно познакомиться, и уже собиралась пойти в институт на поиски. Я же понимал, что эти слова она произносит ради приличия. Я молчал, а отец только кивал головой, во всём с ней соглашаясь. Мы подъехали вскоре к большому дому, у калитки которого нас встречала пожилая женщина, как потом оказалось, новая тёща отца. Когда мы вошли в дом, я был ошарашен: такой роскоши я до сих пор нигде не видел. Моё волнение отец сразу заметил, повел в сад, стараясь увлечь общим для нас обоих разговором. Он с гордостью показывал новые сорта фруктовых деревьев, цветы и свою оранжерею. Я знал, что отец очень любил свою профессию агронома, считал её самой нужной для человека и самой гуманной на земле. Я готов был бродить по саду долго, хоть всю жизнь. Но здесь появилась Лидия Владимировна и твёрдым голосом пригласила к столу. За изысканно, со вкусом сервированным столом я не знал, куда деть руки, боялся опростоволоситься. Лидия Владимировна это сразу заметила, непринужденно стала ухаживать, не обращая внимания на мою застенчивость, шутила и смеялась. Вскоре и я был очарован этой женщиной. Позже я узнал, что она научный сотрудник института садоводства и виноградарства, живут они с отцом уже три года счастливо, несмотря на большую разницу в возрасте. И еще: у Лидии Владимировны нет детей и не будет.
Я сидел и смотрел, как она ласково, но настойчиво она находила моменты упрекнуть отца за пьянство, подчеркивая каждый раз, что не перестанет с этим бороться.
Уже поздно ночью все пошли провожать меня до трамвайной остановки. И здесь неожиданно Лидия Владимировна заинтересовалась: «Когда у тебя должна быть шестимесячная производственная практика? Куда собираешься ехать, в какое хозяйство?» и, повернувшись к отцу: «Петенька, а можно ли помочь?» Я с гордостью заявил, что еду от кафедры земледелия проводить научную студенческую работу в одном из хозяйств Ново-Покровского района.
Садясь в пустой вагон, я успел сказать на ходу, что выезжаю на днях. Пустой трамвай уносил меня в реальную страшную действительность, где дома ждала одна нищета и убогость. Отец с Лидией Владимировной ещё долго стояли на остановке под ярким фонарём, пока трамвай не скрылся с виду. Дома я заметил, что мама взволнована, мои тревоги только усилились. Отвечал на ее расспросы молчанием. Но ложась спать, дал себе слово, что никогда не буду так жить бедно и убого! Через несколько дней укатил на практику в самый отдалённый и засушливый район края.
Коза
Как хочется иногда плюнуть на все дела, выбросить из головы домашнюю суету и уехать куда-нибудь подальше от дома. В последнее время даже жена стала раздражать. Думаю, не к хорошему – всё это, надо менять обстановку. А тут и друзья, как раз кстати, пригласили в горы, в Кабардино – Балкарию.
Собирались в дорогу спонтанно, как в тумане, правда, жена заверяла: всё идёт по плану. В машину сложили ворох её вещей. Рядом с нашими рюкзаками красовался огромный кожаный чемодан с еще не оборванной биркой таиландского аэропорта. На крышке его взгромоздилась огромная соломенная шляпа, а летний зонтик волновал воображение легкомысленными шелковыми рюшами. Я возмутился, тыча пальцем в эту пирамиду:
– Зачем все это в горах нужно?
Моя женушка посмотрела так красноречиво, что я уже знал, какой ответ последует:
– На всякий случай!
Продуктов захватили на целый месяц, четырёх спальную палатку и надувные матрацы еле втиснули в багажник. Я ей осторожно объясняю:
– У друзей остановимся. А она в ответ:
– Пригодится!
Сутки собирались, да нет, наверное, больше.
Помню хорошо, во время сборов жена всё время с претензиями ко мне: то я удочку забыл, то посуду с ведром не прихватил. Когда выехали со двора, наконец, успокоившись, промолвила облегченно:
– Сколько можно шататься по морям, по этим пятизвёздочным отелям. Отдохнём, как обычные люди, подлечим нервы, забудем про дела и повседневные заботы.
Через сутки добрались до места отдыха в отдалённый аул республики, природа дивная: рядом горная река – журчит, вода чистая – пьёшь и не напьёшься, воздух чист – не надышишься. Просто рай!
День ползаем по горам с одышкой городской, без привычки; второй день по лесным тропам – грибы собираем. Куда и городская бессонница делась! Утром разбудить жену не могу, завтрак приходится готовить самому.
На третий день друзья пригласили в гости, у них что ни день – то праздник. Заходим к друзьям во двор… и здесь моя жена, всплеснула руками и ахнула, да так громко, что друзья на ногах еле устояли:
– Батюшки, бельё-то стиранное я с веревки не сняла, когда уезжала!..
И весь вечер только об этом белье и разговора, как будто с друзьями нельзя ни
