– Ладно, – вздохнул тот. – Сделаем, что можем.
С телег начали снимать тяжелые арбалеты, которыми пользуются только при осадах. Закряхтели луки, на них принялись натягивать тетивы, забренчали кольчуги. Печаль на лицах подданных империи начала уступать место ожесточенной решимости.
Сиран выслушал просьбу Олена спокойно.
– Это можно… – сказал он. – Только если среди тех, кого ты считаешь врагом, есть маг, он мигом почувствует мои чары.
– Не должно быть колдуна в таком небольшом отряде. – Рендалл задумчиво дернул себя за мочку уха. – А проверить это нельзя?
– Только если он сам начнет колдовать.
– Ладно, рискнем… – Олен оглянулся на готовившихся к атаке орков. – Сколько времени тебе нужно?
– Мгновение.
– Тогда действуй.
Тридцать Седьмой вздрогнул, превратился в облако сиреневого дыма, внутри которого забегали желтые и зеленые огни. Потом сиран вновь стал прежним, но сияние солнца немного померкло, словно в небе появилась тонкая пелена облаков. Оглядевшись, Рендалл обнаружил, что горизонт со всех сторон дрожит, точно потоки воздуха струятся от раскаленной земли.
– Это все? – спросил он.
– Да. Для тех, кто снаружи кокона, мы невидимы.
– Тогда двигаем. – Олен забрался на коня. – Харальд, останешься тут, приглядишь, чтобы все было хорошо.
– Как скажешь, – кивнул странник по мирам.
– И ты, Рыжий, тоже. В быстрой атаке ты на лошади не удержишься.
– Мяу. – Оцилан недовольно махнул хвостом, но послушно спрыгнул на землю. На миг его шкура засветилась, а затем огромный кот исчез, будто растворился в воздухе.
– Я тоже не поеду с вами, – сказал Рашну. – Не в том я возрасте, чтобы мечом размахивать. А тут, глядишь, чем и помогу.
Рендалл дернул поводья, и конница орков устремилась на север, чтобы обойти тердумейцев и ударить по ним с запада. Оставалось надеяться, что врагу не придет в голову немедленно сойти с места. В этом случае план рухнет, и хорошо, если войско под зелено-фиолетовым знаменем пойдет не на восток…
Обогнули холм, другой, стал виден лагерь. Там ничего не изменилось, часовые даже не сменили позу.
– Счастье еще, что сейчас весна, все в траве, – сказал Исхар, – а то бы пыль из-под копыт нас выдала. И все равно как-то непривычно вот так, на виду… чтобы они таращились и не видели…
Олен кивнул.
Он тоже чувствовал себя неловко. Казалось, что в следующее мгновение часовые около палаток прозреют, рассмотрят льющуюся по степи конницу. Поднимется тревога, и ничего не останется делать, как сходиться грудь в грудь, без помощи стрелков Тахрида Алузона.
И тогда станет ясно, кому сегодня благоволят боги Алиона – людям с верховьев Теграта или оркам Великой степи.
– Вот так гораздо лучше, – проговорил Олен, когда очередной холм оказался между ними и лагерем.
Беспрепятственно добрались до тракта и развернулись для атаки. Солнце к этому моменту поднялось высоко, начало припекать, и Рендалл ощутил, что ему жарко. Сердце забилось чаще в предвкушении первого боя, где он будет не простым воином, а тем, кто ведет остальных.
В чужих памятях хранятся картины десятков грандиозных битв и сотен стычек. Но сколько о них ни вспоминай, они все равно остаются чужими.
– Вперед! – сказал он, вынимая из ножен ледяной клинок, в этот момент серый, точно меч из обычной стали. – Помните, что мы должны их шугнуть так, чтобы они рванули прямо на засаду!
Тридцать Седьмой взмахнул руками, и невидимая пелена исчезла. Олен вздохнул полной грудью, словно до этого сидел в душном погребе, и пришпорил коня. Оглянулся на орков и увидел то, что ожидал, – горевшие азартом глаза, улыбки, готовые к стрельбе луки.
Засыпать врага градом стрел, а потом атаковать – обычная степная тактика.
Промчались поворот дороги, и в третий раз за сегодняшний день открылся лагерь. Около палаток забегали, донеслись крики. Кто-то рванул туда, где паслись привязанные кони.
Орки заулюлюкали, самые нетерпеливые начали спускать тетивы.
– Куда? Рано! Стойте! – рявкнул Олен, но его никто не услышал, и первые стрелы упали с большим недолетом.
Второй залп оказался более удачным, кое-кто повалился на землю. Тердумейцы не успевали сесть в седла, чтобы встретить врага верхом, и их командир это понял. Зазвучали команды, и выбегавшие из палаток воины выстроились в плотное каре, ощетинившееся частоколом коротких копий.
Понятное дело, что это не неодолимая фаланга гномов, но для бездоспешных орков – серьезное препятствие.
– Рази! – Исхар завизжал и заулюлюкал, и воины из рода Белого Волка поддержали предводителя.
Казавшийся единым поток конницы разделился на два, будто мощная струя воды, встретившая большой валун. И оба закрутились в кольца, вращавшиеся в разные стороны.
Стрелы били и били в плотные ряды, находили щелочки между щитами и в доспехах. Падали раненые и убитые. Но под прикрытием из пехотинцев их соратники забирались на лошадей.
– Пора! – крикнул Олен Исхару, и тот кивнул.
Одна из сотен вырвалась из карусели, помчалась в сторону лагеря, атакуя его с юга. Вторая повторила этот маневр, только напала с севера.
Навстречу и той и другой двинулись отряды успевших забраться в седла тердумейцев. Раздался грохот столкновения, треск рвущейся ткани, палатки начали валиться одна за другой.
– А теперь мы ударим! – Племянник вождя Белых Волков привстал в стременах. – Тешим Азевра, дети зубастых!!
Все верно. Пока враг растерян, силы его разорваны – нужно бить, атаковать. Не давать оправиться, собраться с мыслями и придумать что-нибудь в ответ. Тогда самые трусливые решат, что настал момент для бегства, и рванут на восток, к холму, за которым ждет Тахрид Алузон…
Когда восемь сотен орков взвыли, словно потерявшие разум собаки, кое-кто из тердумейцев не выдержал. Строй начал разваливаться, отдельные всадники помчались прочь.
Олен возглавлял атаку вместе с Исхаром и с радостью видел страх в глазах вражеских воинов.
– Рази! – закричал он вместе с остальными и резким выпадом срубил копейный наконечник.
Конь ударил копытом, рядом кто-то свалился с седла с копьем в груди. Брызнуло на ухо теплым, но он не обратил на это внимания. Не до того сейчас…
На мгновение Рендалл целиком отдался горячке боя, одного за другим свалил трех пехотинцев. Ощутил, как ледяной клинок запульсировал, краем глаза поймал побежавшие по нему волны свечения.
Орки носились по лагерю туда-сюда, рубили всех, кто попадался на пути. Остатки воинства тердумейцев уходили на восток, и атаковавшие с флангов сотни Белых Волков гнались за ними.
– Надо… надо взять кого-то живым! – прохрипел Олен, вытер лицо и в недоумении уставился на окровавленную ладонь.
– Трудно будет это сделать, – сказал Тридцать Седьмой, все это время находившийся рядом с Рендаллом, но в бой не вступавший. Похоже, сиран понял, что тут обойдутся без него.
– Но нужно… – Олен завертелся в седле, пытаясь отыскать Исхара, но в первый момент покрытые кровью орки показались на одно лицо.
Только потом разглядел рыжие усы племянника хана и его могучего коня. Сам двинулся в ту сторону. Исхар повернулся к человеку, и Олен увидел его довольное лицо, оскаленные клыки, горевшие восторгом глаза с вертикальными, словно у хищника, зрачками.
– Моя печень сейчас лопнет от счастья! – воскликнул племянник хана. – Мы порубили их, как сухую траву!
– Вот это-то и плохо! Один мне нужен живым!
Физиономия Исхара отразила недоумение, рыжеватые брови сошлись к переносице.
– Ха, сложно будет это сделать… – проговорил он. – Мы всех, кого смогли, прирезали. Остальных наш толстый друг стрелами попотчевал. Если только поискать по шатрам.
Олен от досады заскрипел зубами и огляделся.
Бой в самом лагере затихал, орки придерживали разгоряченных коней. Свешивались с седла и вытирали мечи об одежду убитых. Но с той стороны, где располагалась засада, доносились полные боли крики – там схватка продолжалась.
– О! Гонец, – сказал племянник хана, когда на вершине холма показался несущийся во весь опор всадник.
