что я хоть что-то смыслю в этом. Не стала говорить ему, что это единственные мои знания.
— Настя… — предупреждающе покачал головой Миша.
А Саша вдруг рассмеялся.
— Что-то мне это напоминает! Ну давай, стреляй! Кто-то из вашей долбанной семейки точно сядет! Захотела так же, как твоя милая сестричка? Убийцей стать? Давай, только у тебя не будет меня, чтобы прикрыть задницу!
Он говорил это почти весело, задиристо, справившись с первым испугом.
— Лена никого не убивала, — очень тихо сообщил Миша, но мы оба его очень хорошо услышали.
— Как — не убивала? — все же решила уточнить я. — Что ты имеешь в виду? Он все-таки жив?
— Жив, — подтвердил мой бывший парень.
— Все-таки? — скривился Саша. — Что значит — все-таки?
— Отойди от него и сядь на кровать, — приказала Саше, потому что пистолет оказался тяжелым. Даже не думала, что оружие настолько увесистое. В фильмах с ним так легко управляются, но мне было уже тяжело держать его на вытянутой руке. Она начала колотиться. Взяла двумя руками, но не знала, долго ли смогу его так удерживать. — Быстрее! — в голосе проскочили истеричные нотки.
Саша злобно на меня зыркнул, но все же сделал так, как я приказала. Миша в это время подошел к двери и щелкнул замком. Да, нам тут еще лишних глаз не хватало. Я не отводила взгляд от мужа, держа его на прицеле.
— Ну что, сможешь? — широко улыбнулся Саша. — Стреляй, любимая, стреляй!
— Насть, отдай мне пистолет, — очень тихо, будто пытаясь успокоить дикого зверя, попросил Миша, приблизившись ко мне так, чтобы я его видела и не испугалась.
Я кивнула и с огромным облегчением аккуратно отдала оружие Мише. Не знала, умеет ли он с ним обращаться, но держал он его уверенно. Он сел на диван напротив кровати и положил руку с пистолетом на подлокотник. Выглядел он довольно расслабленно.
Саша сощурился, ухмыляясь.
— Не сомневайся, стрелять я умею. Только двинься, и получишь пулю в ногу, — сказал Миша так обыденно, как будто обсуждал какие-то рабочие вопросы. Никогда не видела его таким. Он всегда обладал железным спокойствием, пока дело не касалось наших чувств, но даже не думала, что он умеет обращаться с оружием.
Саша промолчал, но его насмешливое выражение сдуло с лица.
— Ширинку застегни, — не выдержала я.
— Поможешь? — приподнял бровь муж.
— Да иди ты! — я обняла себя за плечи, будто замерзла, хотя на самом деле в номере не включали кондиционер, и было даже душновато.
— Застегни, — сказал Миша, и Саша, еще раз убийственно на него глянув, все же послушался. — Рассказывай.
— Иди на хер! — кинул муж.
— Тогда я расскажу, что моему другу удалось раскопать за два дня. Ты очень плохо заметаешь следы, Саша. Из рук вон плохо.
— О каком друге речь? — я села рядом с бывшим парнем на диван.
— Лёньку помнишь? — он не смотрел на меня, продолжая сверлить взглядом Сашу. — Который раньше в прокуратуре работал. Сейчас ушел на вольные хлеба, в частный сыск.
Я кивнула, хотя Миша мог видеть меня только периферийным зрением.
— Даже не знаю, как ты мог так сглупить? — усмехнулся Миша. — Три года назад с твоего счета была переведена кругленькая сумма на имя некоего Артема Берегового, на тот момент он оканчивал театрально-художественный. Припоминаешь?
Саша сжал челюсти.
— Откуда у тебя доступ к информации о моих счетах?
— Секрет фирмы, — улыбнулся Миша.
— Это не будет доказательством в суде.
— А мы в суд и не собираемся, да Настя? Достаточно ей и Лене знать правду.
— Что дальше? — севшим голосом спросила я.
— А дальше наш студент, получив билет в мир финансовой свободы, уехал жить… — он сделал пузу. — Здесь должна быть барабанная дробь.
— Дай угадаю, — нахмурилась я. — Во Францию.
— Ну, первый год он жил в Берлине, а уже потом перебрался, как ты правильно заметила, в Париж.
Саша смотрел на нас с недоумением, переводя взгляд то на меня, то на Мишу.
— Лена видела его во время командировки, — решила объяснить я.
У Саши вырвалось ругательство. Он прикрыл глаза.
— Так что же случилось в том злополучном клубе? — все так же спокойно спросил Миша.
Мой муж молчал. Тогда Миша неожиданно резко встал и, подойдя к Саше, приставил пистолет к его голове.
— Отвечай, мать твою!
Только тут я поняла, что все его спокойствие — напускное.
— Миш, — дрожащим голосом сказала я. — Миш, не нужно…
— Я заплатил ему, — заговорил Саша, — чтобы он… провел с Леной вечер.
— Подробнее! — Миша упер ствол в щеку мужчины.
— Чтобы поприставал к ней, а я ее якобы спасу, — Саша говорил так, словно ему тяжело даются эти слова, словно их из него клещами вытягивают. В некотором роде так и было. — Договорился с ним, что когда выйду якобы позвонить, он развяжет веревки на руках, которые я завязал только для виду, и снова нападет на Лену, вынудит ее выстрелить. Пули были холостые, как в кино.
— То есть это все было заранее спланировано?! — я не верила своим ушам. После того, что мне сообщила Лена, я надеялась, что тот парень жив, но думала, что он выжил случайно. Спасся чудом! А оказалось, что Саша все продумал заранее. — Господи… — до меня вдруг начал доходить истинный смысл всего. — Боже мой…
Поджала под себя ноги и обняла колени, спрятав в них лицо. Раскачивалась взад-вперед, пытаясь сама себя успокоить.
— Весь наш брак построен на обмане и шантаже, — шептала я, ни к кому, в сущности, не обращаясь. Вся моя жизнь — долбаный фильм! Я подняла на Сашу лицо. — Ублюдок! Ненавижу тебя! — я все еще шептала, потому что изумление было настолько сильно, что я просто не могла сказать это громче.
— Тебе незачем оставаться с ним, Насть, — Миша все еще не смотрел на меня, следя за противником, но в его голосе слышалась нежность. — Ты свободна, малышка.
— Нет, — покачала я головой, горько улыбаясь. — Ты плохо знаешь этого человека. Он все равно не отпустит меня. Придумает что-то еще…
Меня душила обида за то, что я столько лет прожила в страхе ни за что! Почему раньше не додумалась нанять частного детектива? Почему так слепо верила этому человеку? Почему я такая идиотка? Почему?!
— Не придумает, — Миша улыбался. — С этим в полицию мы пойти не можем, — сказал он. — Но мой товарищ накопал на тебя столько компромата по финансовым делам, что если тобой заинтересуется департамент финансовых расследований, сидеть тебе, парниша, не пересидеть.
Саша молчал. Он смотрел на Мишу. И если в мире существует настоящая ненависть, его глаза сейчас стали ее прямым проводником. Я никогда не видела
