много горя, но я ему сочувствовала. Не знаю, что бы делала, если бы меня вот так резко разлучили с Яриком.
— Насть… — Саша попытался взять меня за руку, но я резко ее отдернула, чуть не пролив наши напитки.
Саша кивнул и убрал руку, больше не пытаясь до меня дотронуться.
— Что ты хотел, Саша? Зачем я здесь?
— Извиниться.
У меня чуть глаза на лоб не полезли.
— У меня было время подумать. Я очень сожалею, что все так вышло.
— Вышло? — начала раздражаться я. — Вышло?! Говоришь так, будто все само собой случилось. Но нет, ты все подстроил!
— Я знаю, Насть, — он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Знаю и, правда, очень сожалею. Я был идиотом.
— Не находишь, что слишком поздно для сожалений?
Он заставил меня так глубоко погрузиться в пучину апатии и даже депрессии за годы нашего брака, что теперь я не могла по-настоящему принять его извинения, будь они хоть сто раз искренними.
— Наверное, — Саша опустил глаза.
Никогда еще не видела его столь потерянным. Но это не приносило мне ни грамма морального удовлетворения. Несмотря на все то зло, которое он мне причинил, я не желала, чтобы он страдал.
— Может быть, когда-нибудь ты сможешь меня простить.
— Если это все, то я пойду.
Я уже хотела встать, но мужчина воскликнул:
— Подожди минуту, — он достал из-за пазухи конверт. — Возьми это. Пожалуйста.
— Что там?
Он подвинул его мне. Я, настороженно глядя на бывшего, открыла подарок и обнаружила там пачку зеленых купюр. Сумма очень приличная. Я покачала головой и вернула ему конверт.
— Нет, Саш, мне не нужны твои деньги.
— Они не для тебя, — он серьезно на меня посмотрел. — Это для Ярика. Если не хочешь пользоваться сейчас, открой ему счет в банке, когда вырастет, заберет с процентами. Прошу, не отказывай.
Я вздохнула и положила конверт в сумочку.
— Ладно. Положу в банк.
— Просто хочу, чтобы у него все было хорошо, — сказал Саша и поднялся, оставив для официантки чаевые возле нашей нетронутой еды. — И у тебя тоже, — добавил он, когда уже сделал несколько шагов к выходу. — Прощай, Насть.
Я ничего не ответила, проводив его взглядом до самой двери. Потом не спеша выпила кофе и поехала домой. Больше с этим человеком меня ничего не связывало, и я надеялась, что его извинения были искренними, а сам он действительно навсегда пропал из моей жизни.
И вот теперь он, один из счастливейших дней в моей жизни — свадьба с любимым мужчиной. На росписи присутствовали только родители Миши и Лена с Яриком. Наш малыш стоял, держась одной ручкой за мою сестру, а другой — за руку своей бабушки. Такой серьезный и непривычно сосредоточенный в нарядном темном смокинге и белоснежной рубашке. Мне показалось, что он все прекрасно понял, несмотря на малый возраст. Все понял и терпеливо ждал, пока мама и папа принесут друг другу торжественные клятвы.
Каждое слово шло прямиком из моего сердца. Каждое слово я выступала и пережила. В горе и радости. В богатстве и бедности.
Моя будущая свекровь всю церемонию украдкой вытирала слезы платком. Я всегда ей нравилась. Конечно, до того, как она узнала, что я вышла замуж за богатого бизнесмена. Я прекрасно понимала, как это выглядело для нее со стороны. Наше воссоединение с ее сыном стало для нее шоком. Но мы поговорили с глазу на глаз. Пришлось рассказать ей обо всех злоключениях и причинах, заставивших меня бросить ее сына. Ирина Георгиевна всегда была понимающей, и теперь все поняла и приняла. А уж когда она узнала, что у нее есть внук, то и вовсе растаяла. За те полгода, что родители Миши знали о Ярике, они успели так к нему привязаться, что стали брать его к себе на выходные, позволяя нам с Мишей побыть вдвоем. Мы решили пока не уезжать, позволив бабушке и дедушке насладиться общением с внуком. Благо, начальство Миши разрешило ему временно работать в том филиале компании, которая располагалась в нашем городе.
Глядя на нас с Мишей, Лена тоже не могла сдержать слез радости. Не скажу, что она в одночасье поправилась после того, как узнала, что никого не убивала. И все же ее жизнелюбие снова стало проявляться. Она почти полностью восстановилась после моральной травмы и перед самой свадьбой приняла решение, что больше не нуждается во встречах с психотерапевтом. Я смотрела на сестричку, понимая, что та почти полностью вернулась к полноценной жизни, и сердце снова переполняла благодарность Мише за то, что открыл нам глаза на правду. Он был мне всем: моим мужем, моим защитником и другом, отцом моего сына и половинкой моей души.
