система существовала: это американская управляемая бомба АЗОН, которую они применяли в Корее.
Концепт однокоординатной радиоуправляемой бомбы вскоре сложился в моей голове в ясную, почти осязаемую картину. Навесной хвостовой блок на обычную ФАБ-250. Простой ламповый приемник на три тональных сигнала: «влево», «вправо», «прямо». Парашют-ретардер, чтобы дать штурману лишние шесть-десять секунд на корректировку, и яркий трассер на хвосте для визуального контроля. Такие авиабомбы смогут применять и рядовые летчики с горизонтального полета. Немцам понравится. Но теперь вставал главный, самый интересный вопрос: кто сможет это сделать?
Обычным авиационным или артиллерийским заводам такую задачу не поручишь. Там привыкли гнать план по валу, отливая чугунные болванки и штампуя дюраль. Здесь же требовался тонкий, ювелирный синтез аэродинамики, радиотехники и точной механики. Нужны были люди, которые не падают в обморок от слов «сервопривод», «селектор тонов» и «электромагнитное реле».
Ответ лежал на поверхности. Остехбюро. Особое техническое бюро по военным изобретениям специального назначения. И его бессменный, неутомимый руководитель — Владимир Иванович Бекаури.
Если в Советском Союзе и было место, где будущее уже пытались собирать на верстаках, то это была его вотчина. Бекаури был человеком увлекающимся, пробивным и пользовался колоссальной поддержкой на самом верху. Его инженеры прямо сейчас занимались именно той самой, казавшейся фантастической, телемеханикой.
Во-первых, телетанки. Остехбюро уже вовсю гоняло по полигонам танки Т-26 без экипажей, управляя ими по радио с машины сопровождения. Они умели заставлять многотонную стальную махину поворачивать, переключать передачи и даже стрелять из огнемета по невидимому радиолучу. Если они смогли создать приводы для танковых рычагов, то неужели не справятся с крошечным рулем направления на хвосте бомбы?
Во-вторых, радиоуправляемые торпедные катера. Та же самая технология, только на воде. Сервоприводы, пневмоприводы, дешифраторы команд — всё это у них уже было «в железе», а не в смелых фантазиях Жюля Верна.
И, в-третьих, знаменитые в будущем приборы «БЕМИ» — радиофугасы. Бекаури создал систему, позволяющую подорвать заложенный заряд с расстояния в сотни километров, послав закодированный сигнал с мощной радиостанции. Элементная база для моего лампового приемника на бомбе у них уже фактически существовала.
Остехбюро было идеальным, готовым инструментом. Их только нужно было направить в правильное русло. Бекаури часто заносило в откровенную фантастику, он распылял силы на проекты создания циклопических подводных лодок и летающих танков, что в итоге и стоило ему головы.
В истории этот человек остался бесплодным авантюристом и неудачником. Но заслужен ли такой вердикт? Если дать ему жесткое техзадание: разработать сменный радиоуправляемый хвостовой отсек для серийной авиабомбы — дешевый, надежный, работающий на существующих лампах и батареях — неужели он не справится? С радиофугасами у него все получилось. Да даже с телетанками там все вполне прилично: Бекаури удалось создатьвполне рабочую систему управления. Другое дело, что сама концепция была провальной… Но это не повод ставить на нем крест. Не ошибается тот кто ничего не делает.
Это будет долгий и тяжелый путь. Но когда первая в мире управляемая бомба разнесет в пыль переправу под носом у ошарашенных генералов Вермахта, они поймут, что блицкриг закончился, так и не начавшись.
И, придвинув к себе чистый бланк с гербом Специальной Технической Инспекции, я взял перьевую ручку и быстро, с нажимом написал: «Начальнику Остехбюро тов. Бекаури В. И. Прошу в срочном порядке подготовить сводку о наработках в области миниатюрных радиоприемных устройств и пневматических сервоприводов для работы в условиях высоких перегрузок…»
Глава 13
На следующий день дверь моего кабинета распахнулась, и на пороге появился Дмитрий Федорович Устинов. Мы не виделись несколько долгих месяцев, с самого момента его отбытия в сложную заграничную командировку в Чехословакию. Выглядел мой помощник заметно похудевшим, под глазами залегли тени от хронической усталости и недосыпа, но лицо его буквально светилось невероятным довольством.
Увидев его, я с радостью поднялся навстречу. Мы сердечно, по-товарищески обнялись, крепко хлопая друг друга по спинам.
— Задание выполнено, Леонид Ильич, — с ходу доложил он, опускаясь на стул и щелкая замками своего пухлого кожаного портфеля. — Полный комплект технологической документации на производство планетарной коробки передач системы Уилсона приобретен. Чехи торговались до последнего, но мы вырвали у них всё: чертежи, допуски, посадки, спецификации по маркам стали.
Я удовлетворенно кивнул. Получить легально технологии преселекторной коробки передач было критически важно. Причем не только для нашего будущего танкостроения, где механики-водители стонали от чудовищных усилий на рычагах, но и для создания тяжелых скоростных артиллерийских тягачей. Без надежной и удобной трансмиссии мобильность нашей тяжелой армейской артиллерии в будущей маневренной войне стремилась бы к нулю.
Но оказалось, это еще не все. Дмитрий Федорович заговорщицки усмехнулся и бережно выложил на зеленое сукно стола немецкий фотоаппарат «Лейка» — тот самый, что я привез из Америки с фотографиями Кагановича.
— Леонид Ильич, у нас с Павлом Анатольевичем есть для вас еще один небольшой, но крайне ценный сюрприз из Праги, — глаза Устинова хитро блеснули. — Коммерсанты с завода ЧКД решили выжать из визита советской делегации максимум и предложили нам купить их новейший легкий танк. Машина весьма перспективная, сейчас как раз готовят к серии.
— И что ты им ответил? — я с интересом подался вперед.
— Ну, я же помнил ваш наказ перед отъездом, — Устинов пожал плечами. — Вы ясно дали понять: танки мы в любом случае будем делать самостоятельно, нам нужно развивать отечественную школу конструирования, а не скупать чужие готовые игрушки. Да и полномочий на такие траты у меня не было. Но чехи так настойчиво предлагали… В общем, я сделал вид, что их предложение меня крайне заинтересовало. Попросил показать товар лицом, а потом с умным видом взял паузу «на подумать» и якобы для согласования с Москвой.
Он любовно погладил блестящий металлический корпус «Лейки».
— Чехи расслабились и оставили танк в неохраняемом ангаре на окраине завода. А ночью мы с Судоплатовым «пошли на дело». Павел Анатольевич — золотые руки у товарища! — без единого звука вскрыл хитроумный замок на воротах ангара и впустил меня внутрь.
— И ты отснял машину?
— Во всех мельчайших подробностях, Леонид Ильич. Отщелкал несколько пленок при свете карманного фонарика. Причем пушка и броня меня интересовали в последнюю очередь. Удалось заалеть в самое нутро. Мы отсняли их ходовую часть, сфотографировал пневмосистемы управления, преселектор и саму планетарную коробку прямо на штатном месте в корпусе. Танк очень примечательный, причем — новейшей разработки. Нашим конструкторам будет крайне полезно посмотреть, как чехи решали проблемы эргономики и
