месте крохотного городка лунный пейзаж. Дымящиеся руины, стертые в пыль кварталы, перепаханную землю — всё то, что должны были оставить после себя сотни тонн смертоносного груза, сброшенные с небес.
Но по мере того, как машина медленно катилась по улицам обреченного города, мое разочарование росло в геометрической прогрессии. Да, разрушения были. Где-то обвалилась крыша, где-то рухнула стена. Но это было совершенно несоизмеримо с колоссальными затратами на подъем целой авиационной армады! Огромная часть бомб вообще легла в пустые поля за окраиной — точность прицеливания с больших высот оказалась просто нулевой.
Но главный шок ждал меня впереди.
— Водитель, тормози! — скомандовал я, заметив нечто, напрочь ломающее законы физики.
Мы вышли из машины посреди широкой мощеной улицы. Прямо перед нами зияла колоссальная, жуткая воронка — след от прямого попадания тяжелой ФАБ-250. Булыжники вывернуло с корнем, земля была разворочена на несколько метров вглубь.
А буквально в пятнадцати шагах от края этой чудовищной ямы стоял добротный двухэтажный купеческий дом из красного кирпича. Я подошел к нему вплотную, не веря своим глазам.
Дом был не просто цел. В окнах его первого этажа даже не выбило стекла!
— Как это возможно? — прошептал подошедший следом Алкснис, растерянно глядя то на воронку, то на целехонькие окна. — Четверть тонны взрывчатки… Его должно было сдуть как карточный домик!
— Физика, Яков Иванович, — горько усмехнулся я, проводя рукой по пыльному, но целому стеклу. — Беспощадная физика и наша техническая отсталость. Бомба была сброшена с большой высоты. Она набрала огромную кинетическую энергию. Из-за примитивной конструкции взрывателя она не взорвалась от удара о поверхность. Пробив слой мерзлой земли, она глубоко, на пять метров вглубь ушла в мягкий грунт, прежде чем сработал детонатор. При этом мерзлая корка грунта удержала значительную часть взрывной волны внутри, не дав ей распространяться в стороны.
Объясняя, я указал на края воронки, заваленные толстым слоем почвы.
— Вся чудовищная энергия взрыва ушла по пути наименьшего сопротивления — вертикально вверх. Бомба сработала как подземный экскаватор, выбросив в небо тонны земли, но практически не дав горизонтальной ударной волны. Силу, которая должна была снести этот дом, просто сожрал и погасил грунт!
Мы стояли посреди пустого города, и молчание было красноречивее любых слов. «Армада», которой так гордились на парадах, на деле оказалась слепой, глухой и беззубой.
— Ну что же, товарищи, — жестко, чеканя каждое слово, произнес я. — Итог учений таков. ВВС критически, жизненно необходимы надежные радиостанции на каждый борт. Нам нужны принципиально новые системы авианавигации, радиосвязь, бомбовые прицелы. И главное — немедленно дать задание промышленности на разработку умных чувствительных взрывателей мгновенного действия. Фугас должен взрываться от легкого касания крыши или мостовой, сметая всё вокруг, а не хоронить себя под землей.
Я в последний раз оглянулся на целое стекло купеческого дома.
— У нас слишком мало времени, чтобы учиться на собственных ошибках, когда начнется настоящая война. Будем исправлять всё прямо сейчас. Пойдемте, будем говорить предметно!
Глава 12
Дождавшись аэрофотоснимков Корчевого, мы собрались в том же штабном блиндаже. Командарм Алкснис сидел во главе стола, расстегнув ворот гимнастерки. Его лицо, обычно непреклонное и волевое, сейчас казалось серой маской усталости.
— Наземной ПВО в Корчеве не было, — негромко произнес я, подходя к столу и опираясь на него костяшками пальцев. — Ни зениток, ни прожекторов. Тепличные условия! Идеальный полигон. И что же мы имеем на выходе, Яков Иванович?
Я вытащил из стопки верхний авиаснимок.
— Корчевой бомбила Армия Особого Назначения. Наши летающие дредноуты, стратегическая элита. Две бригады. Итог: навигация не просто плохая, она преступная! Стоило появиться легкой дымке над Волгой и разорванной облачности, как ваши хваленые штурманы ослепли. Армады ТБ-3 банально заблудились над собственной территорией! Четыре десятка тяжелых машин вообще не вышли в квадрат бомбометания. Они блуждали над лесами, пока не обсохли баки, и теперь раскиданы по запасным аэродромам, где их даже заправить нечем.
Один из штабных комбригов попытался вставить слово:
— Товарищ Инспектор, при потере визуального ориентирования ведущего…
— А почему они потеряли ведущего⁈ — рявкнул я, бросая бумагу на стол. — Потому что мы воюем, как в каменном веке! Вот отчеты: радиосвязи на бортах либо нет физически, либо она не работает из-за жутких помех. Ваши командиры эскадрилий управляют сотнями самолетов, покачивая крылышками! Эволюции самолета ведущего — это, конечно, красиво. На параде. Но как только строй влетает в облако, ведомые слепнут. Управление рассыпается мгновенно, перенацелить группу в воздухе невозможно. Мы создали глухонемую авиацию!
Алкснис тяжело вздохнул, не пытаясь спорить. Он понимал правоту каждого моего слова.
— Дальше — больше, — я вытащил папку с желтой полосой. — Истребительное прикрытие. Полки взлетали с соседних аэродромов, чтобы встретить бомбардировщики на маршруте и взять их в «коробочку». Но они их не нашли! Истребители болтались в пустом небе, сжигая горючее, потому что бомбардировщики сместились с курса на тридцать километров, а связаться по радио никто ни с кем не мог. В реальном бою, Яков Иванович, эти заблудившиеся, одинокие тихоходы ТБ-3 были бы безнаказанно расстреляны немецкими истребителями в первые же полчаса. Из них бы сделали решето.
Подняв глаза, я бросил взгляд вдоль стола, глядя в глаза поникшим командирам.
— Но самый страшный враг оказался не в воздухе, а на земле. Снабжение. Аэродромное обслуживание захлебнулось в первые же часы! Горючее таскают ведрами, бомбы подвешивают вручную, надрывая спины. Заправщики вязнут в снегу. Подготовка полка к повторному вылету занимает целую вечность! А попытка управлять рулежкой сотен машин без нормальной связи уже привела к десятку аварий: столкновения на полосе, поломанные шасси, зарубленные винтами плоскости. И это без единого выстрела противника!
В избе повисла тишина, прерываемая лишь треском статики в телефонных трубках.
— У нас огромный количественный парк, товарищи, — уже спокойнее, но с металлом в голосе резюмировал я. — Больше, чем у кого-либо в Европе. Но сегодня Корчева показала нам правду. Технологически и тактически мы строим парадную армаду. Бумажный щит. Базовые основы современной войны — радиофикация каждого борта, приборы слепого полета, штурманская подготовка и наземная логистика — у нас на зачаточном уровне.
Наступила минута молчания. Комбриги подавленно молчали, глядя на разложенную поверх стола аэрофотосхему Корчевы. На ней красным карандашом были отмечены места падения бомб, и картина эта напоминала решето, из которого высыпалась вся крупа.
Закончив разнос, я тяжело опустился на скрипучий табурет, массируя виски. Нужно было отбросить
