— Вообще-то, на реставратора, но первые четыре курса обучение идет по одной программе. Разделение начнется потом, — Саша с грустью подумала, что занятия уже начались, но без нее, — Не будем об этом. Ты и сама талантливая. Если так посмотреть, ты просто гениальный фармацевт.
— О, ты мне льстишь, — Ван Ли даже смутилась.
Оглядевшись и убедившись, что камеры отключены, азиатка тихо спросила:
— То, что ты сказала про камеры… Как ты узнала.
— Они не работают, когда его нет в замке. Кстати, ты знаешь, что номер — это маячок, по которому нас отслеживают мгновенно?
— Знаю.
Восточная знала об этом от Анны, а та в свою очередь, узнала от Майкла, но вот девице номер 44 об этом никто не говорил. Откуда знает она?
— А ты как узнала?
— Он сам сказал. Я просила разрешения снять ошейник, тогда он…
— Он… говорит с тобой…?
— Да, — Саша насупилась.
Болезненный укол в сердце почувствовала мудрая восточная женщина, но она была мудрая.
— Саша, если он с тобой разговаривает, постарайся узнать побольше. Старайся говорить с ним обо всем, а заодно незаметно вытяни из него все, что сможешь о замке, о системе наблюдения. Раз он говорит с тобой, значит доверяет. Ты не представляешь себе, как это важно. Это для Анны…
— Скажи, почему ты ей помогаешь?
— Потому что жизнь здесь разрушает ее.
Что ж, ответ был исчерпывающим. Конечно, Сашу покоробила та шпионская роль, которую ей предложила номер 6. Втереться в доверие, выведать секреты… Нечистоплотно это. Но цель, цель — помочь человеку вырваться на свободу! На свободу! Саша даже судорожно вздохнула при мысли о шансе вырваться на свободу.
— Хорошо. Я сделаю все, что смогу.
— Спасибо.
Восточная пожала ей руку, попрощалась и ушла, оставив Сашу, выбравшуюся в гостиную проводить ее, сидеть на диване и разбираться с мыслями и чувствами, которые разбередила своим предложением. Да, свобода…
Саша так и сидела на диване, задумчиво пережевывая зеленое яблоко, и не сразу заметила новую гостью. Номер 37 пришла к ней в первый раз.
— Привет, номер 44, гостей принимаете?
— О, привет, номер 37. Как официально…
— Ну так, — и она обвела рукой комнату.
— А… Пройдем-ка в мой кабинет, девушка. Вам чего? Дом мечты?
— Конечно! Три дома мечты! Мечт у меня много!
В кабинетике они присели к столу, Саша поняла, что гостья пришла не за виртуальными игрушками, а поговорить о чем-то.
— Ты что-то хотела? — тихо спросила она.
Рита немного помялась, а потом сказала:
— Ты ведь знаешь, что я хочу уйти отсюда?
— Ну, не ты одна, я тоже хочу. И Анна.
— Да… Анна… Я знаю, что сейчас очередь Анны… Но я беременна.
Рыжая мамочка вдруг как-то жалобно сморщилась и заговорила страстно, захлебываясь словами:
— Я не могу остаться здесь, торчать среди мамашек, как Ядвига. Я не могу, понимаешь? А если он узнает, что я беременна, мне не выбраться. Я хочу… я люблю детей… Сашка… я так люблю детей… Сашка…
Она все-таки заплакала.
— Мне придется выкинуть ребенка.
Саша, которая подозревала, что тоже беременна, онемела от этих слов рыжей. Застыла, не в силах шелохнуться. А та вытерла слезы и продолжила:
— Ребеночка придется выкинуть. Это, конечно, порушит немного Анькины планы, но, в конце концов, что мне делать!
Саша наконец отмерла и задала таки вопрос, который беспокоил ее больше всего:
— Зачем ты мне это говоришь?
— Если он узнает, что я выкинула его ребенка, он сам от меня избавится.
— Я думала, ты его любишь…
— Люблю, — Рита открыто взглянула ей в глаза, — Но я ему не нужна. А вот так прожить всю жизнь здесь… Ты меня извини… Ни за что! Потому, я пойду на все, чтобы выйти. А Ван не хочет мне помочь сейчас, говорит, Анькина очередь.
— От меня чего хочешь?
— Скажи ему, что я собираюсь избавиться от беременности.
— Ему? Но как?
Еще лучше. Они что все рехнулись?! Одна хочет, что она шпионила за хозяином, другая хочет, чтобы доносила. Это уж слишком, блин!
Видимо, лицо у Саши уж очень красноречиво выражало все мысли, потому что рыжая взмолилась:
— Пойми, мне очень нужно!
— Слушай, ему я ничего такого говорить не стану, вот охраннице намекнуть могу. Но тогда же всплывет вся эта бодяга с противозачаточной косметикой. И что нам потом делать?
— Об этом не беспокойся. Уж противозачаточную косметику-то никто выдавать врагам не собирается. Я просто устрою кое-что. А заодно и помогу обществу избавиться от геморроя в лице номера 45.
— Рита, что ты задумала? Это же может быть опасно…
Та только хмыкнула:
— Знаешь, что главное в танке?
— Знаю. Не б*деть.
— Вот и не б*ди, подруга. Ну что, договорились?
Честно, говоря, Саше было за нее страшно. Что она задумала? Явно, ничего хорошего.
— Ладно, договорились.
Ритка чмокнула ее в щеку и убежала.
Слишком много всего.
Слишком много неприятного всего разом. Саша решила уйти в ванную подумать, дверь закрыла, а то еще кого-нибудь принесет, чего доброго. С нее хватит! Ей и так надо собраться с мыслями и подумать.
А думалось Саше лучше всего, глядя в глаза своему отражению.
Итак. Придется опять поработать Штирлицем и проанализировать информацию.
Анна хочет бежать. Ей надо помочь.
Рита хочет бежать. Ей надо помочь.
Ван Ли не хочет бежать. Помогает бежать Анне и придерживает Риту. Прямо дирижер какой-то. Что-то тут мутно, надо бы задать азиатке парочку вопросов…
Азиатка вызывает подозрения, а вся эта шпионская история может плохо кончиться и для нее самой. С другой стороны, а что, ей сейчас что ли хорошо? Ей самой…
А вдруг беременность…
Не надо об этом сейчас думать. Придет время решать эту проблему, будем решать. А пока для себя Саша поняла, что сделает все от нее зависящее, чтобы помочь девчонкам.
* * *
Но не одна Саша сегодня оценивала информацию и размышляла. Рита думала, что все идет по плану, лишь бы не сорвалось. Анна думала, что сложись все иначе, она бы даже была согласна быть любимой наложницей, если бы он ее любил… Ван Ли думала, что ей удастся одним махом избавиться и от Анны, которая мозолила ей глаза уже слишком давно, и от этой опасной девицы, номер 44. Когда хозяин узнает, что она шпионила, не простит ей предательства, как бы он ее не любил.
А потом она займется Ритой.
* * *
Арсений смог включить камеры только вечером, его весь день мурыжили на совещаниях. Сашу нашел в ванной, девушка опять задумчиво разглядывала свое отражение. Главное, что ему удалось разобраться почти со всеми проблемами, и завтра, если не случится ничего непредвиденного, он, наконец, сможет прикоснуться к ней. Невольно сжались и разжались пальцы. Прикасаться… Глаза закрылись, истома прошлась по позвоночнику, картинки перед внутренним взором вызвали сладкую дрожь. А сердце тревожно замерло, спрашивая:
