Читаем без скачивания Необыкновенные приключения Карика и Вали - Ян Ларри

– А зачем же осы делают бумагу? – спросила Валя. – Разве оса эвмена из бумаги сделала кувшин, в котором мы сидели?

– Ну, так то была оса эвмена. А ведь кроме осы эвмены есть ещё двадцать тысяч видов других ос. И все они по-разному строят свои гнезда. И по форме разные и по размерам. Оса амазонская полибия, например, строит гнезда величиной с человеческий рост. Эти огромные гнезда висят на деревьях, словно корзины с ручками. А вот оса ординер имеет гнездо величиной с куриное яйцо. Есть осы, которые строят свои гнезда наподобие трубчатых камер. Осы полисты строят свои гнезда прямо под открытым небом, без «крыши». Есть осы, строящие гнезда на деревьях, а есть немало и подземных ос.

– Ну, хорошо, – сказал Карик, – они делают бумагу. Но не такую же хорошую, какую делают люди?

– Напрасно так думаешь. Многие осы приготовляют бумагу лучше человека. Бумага осы не боится ни снега, ни дождей, не рвётся от ветра. Вот если станешь энтомологом – попробуй разгадать секрет приготовления бумаги осами. Такая бумага будет очень полезной людям. А ты о чём задумалась, Валя?

– Я думаю, как бы поскорее уйти отсюда. Если они уже грызут наш причал, значит, они где-то недалеко от нас. Я боюсь их. Пойдёмте домой!

– Ну что ж, – сказал Иван Гермогенович, – домой так домой. Пошли!

И путешественники вернулись в свою пещеру.

Утром чуть свет они перекатили на корабль последние бочки с мёдом, перенесли волосяные матрацы, захватили и яйца светляков.

Одно яйцо как сигнальный фонарь Карик прикрепил к верхушке мачты.

Суетился он, пожалуй, больше всех. И немудрёно. Ведь он так долго болел и так мало приложил сил для спуска и оснастки корабля, что ему теперь необходимо было работать больше Вали и профессора.

Бегая по кораблю, Карик командовал, как, казалось ему, должен командовать настоящий капитан:

– Эй, на юте! Подобрать шкоты!

Валя смотрела на него широко открытыми глазами.

– А что такое «на юте»? – спрашивала она.

– Ну-у-у… Ясно что! Где ты стоишь сейчас – это и есть ют!.. На корме, значит… Эй, юнга Валентина, шкоты подбери!

– А что такое «шкоты»?

– Не знаешь, что такое шкоты? Шкоты – это верёвки.

– А нельзя ли, – спросил Иван Гермогенович, – верёвки называть верёвками, а корму кормой?

Карик горько усмехнулся:

– Можно, конечно, но тогда нас надо называть не моряками, а плавучим детским садиком.

– А мы уже моряки?

– А кто же? Пассажиры? Нам же вести корабль приходится. А если мы моряки, нам и разговаривать надо на морском языке.

Перетаскивая груз на «Карабус», отважные мореплаватели обливались потом, но как только корабль был нагружен, все уселись на палубе, осматривая размещённое на корабле снаряжение.

– Кажется, все перенесли! – сказал профессор. – И продукты, и матрацы, и снасти.

– Жалко, что не попался нам ручейник, – сказала Валя. – У него мягкая шёлковая паутина. Такие матрацы были бы лучше волосяных.

– Неженка! – сказал Карик. – Настоящие моряки даже на голых досках должны спать. Море неженок не любит.

– Но я, – сказал профессор, – не собираюсь быть моряком. Да и Валя, думаю, не мечтает о море. Поэтому ты можешь спать на волосяном матраце, а мы с Валей поищем что-нибудь помягче.

– Тут есть ручейники? – спросила Валя.

– Ну, свои домики выстилают мягким пушистым шёлком не только ручейники. Тонким шелковистым веществом выстилают свои гнезда трубки и звонцы, или, как их ещё называют, комары-дергуны. Немало и других насекомых могут одолжить нам мягкую подстилку. Я могу сходить поискать.

– Да нет! Доплывём и на волосяных матрацах! – сказала Валя. – Я боюсь остаться без вас. А вдруг опять кто-нибудь утащит нас или вас.

– Правильно! – закричал Карик. – Уж если ехать – так ехать.

– Ладно! Поехали! – сказал профессор. – Командуй!

Карик подбежал к парусам, взял в руки шкоты.

– Отдать концы! – закричал он громовым голосом. – Марсовые, по местам! Поднять сигналы!

Профессор выбрал причальную верёвку, аккуратно сложив её на корме.

«Карабус» был готов к дальнему плаванию.

«А хорошо бы, – подумал Карик, – пальнуть из пушки перед тем, как покинуть гавань…»

Но, к сожалению, пушки не было.

Карик прошёл по кораблю, переваливаясь с боку на бок, как заправский моряк, оглядел свою команду и тихо плюнул за борт.

Минута была торжественная.

Карик поднял руку вверх.

– Внимание!

Команда следила за своим капитаном, не спуская с него глаз.

– Зюйд-вест! Полный вперёд, тысяча чертей и одна ведьма!

– Есть, капитан! – гаркнул Иван Гермогенович, весело подмигнув Вале.

Ветер заполоскал паруса.

«Карабус» дрогнул, качнулся, точно раздумывая, плыть ему или остаться в гавани, и тихо отошёл от берега.

– Полный вперёд! – крикнул бравый капитан.

…Дул ветер. По воде бежали белые барашки. Корабль качало, подбрасывало на волнах. Тёплые брызги летели в лицо мореплавателям. Славный корабль мчался, черпая бортами воду.

Вокруг «Карабуса» шныряли огромные водяные чудовища. Они обгоняли корабль, выпрыгивали из воды, резвились, точно дельфины. Одно животное, похожее на кролика с рогами оленя, но совершенно прозрачное, долго плыло рядом, не отставая от корабля путешественников. У этого причудливого спутника «Карабуса» можно было разглядеть сквозь прозрачную оболочку все его внутренности.

– Кто это? – спросила Валя.

– Самая обыкновенная водяная блоха, – ответил профессор.

Валя стукнула её по голове палкой. Блоха исчезла.

Мимо, обгоняя корабль, промчалось что-то, очень похожее на подводную лодку. Животное плыло под водой, а на поверхности был виден только пенящийся след. Это животное чуть было не налетело на «Карабус», но в самую последнюю минуту круто свернуло вправо и быстро исчезло под водой.

– Кто это? – прошептала испуганная Валя.

– А это, – ответил спокойно Иван Гермогенович, – самая обыкновенная улитка-прудовик.

– Водяная улитка?

– Угу!

– Как же она передвигается?

– Вот этот вопрос, – сказал улыбнувшись Иван Гермогенович, – был самым трудным для всех учёных, однако и он разрешён блестяще. Водяная улитка-прудовик путешествует, как это ни странно, вниз головой. Вытянув свою единственную ногу, она выделяет на поверхность воды слизь, прикрепляется этой слизью к плёнке воды и скользит по ней, как по льду.

– Но она же, в таком случае, не видит.

– Прекрасно видит. Ведь её глаза находятся на ноге.

– Вот это здорово! – удивился Карик.

– Н-да! – промычал Иван Гермогенович, – Что ж тут удивительного? Мы уже встречали хищных животных, у которых нет рта, и животных, которые слушают ногами. Если вы увидите когда-нибудь самого обыкновенного сверчка, обратите внимание на колени его передних ног. Белый диск на ногах сверчка – это ухо, которым он слушает. Такие же уши вы найдёте у кузнечиков и термитов. Но если можно слушать ногами, то почему ноги не могут видеть? Водяная улитка глядит на мир ногами и видит все преотлично. Впрочем, в этом удивительном мире можно встретить ещё более странные существа. И это не чудовища из сказок Андерсена и Гримма. Все они живут рядом с нами, в самой замечательной сказке, которая называется «жизнь». О, я мог бы рассказать вам такие чудесные истории об этих животных, которые занимательнее, чудеснее любой сказки. Однако я так часто читаю лекции о жизни насекомых, что боюсь, как бы вы не подумали, будто я разыскал вас не для того, чтобы вместе с вами вернуться домой, а для того лишь, чтобы читать вам лекции. – Профессор откашлялся. – А не спеть ли нам, друзья, песню юнги? Про весёлый ветер! Про моря и голубые просторы!

И он запел хрипло:

А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер!

– Смотрите, смотрите! – торопливо закричала Валя, прижимая к ушам ладошки, потому что Иван Гермогенович пел все песни на один мотив, да и не пел даже, а выл таким голосом, каким, наверное, и ногами петь было бы неприлично. – Смотрите, плывёт что-то полосатое. Видите? На самом дне? Под «Карабусом»?

Профессор взглянул через борт. «Карабус» мчался над полосатыми глыбами. Они лежали на дне водоёма, словно затонувшие корабли.

– О! – сказал он и небрежно махнул рукой. – Эти не плывут и вообще не плавают. Это – обыкновенные ракушки. Бывшая пища человека. Когда-то, очень давно, ракушки были для людей тем же самым, чем сейчас является для нас хлеб. Но теперь мы смотрим на этот бывший хлеб с брезгливостью.

– Не думаю, – сказал Карик, – что ракушки вкуснее хлеба.

– Ты прав, – согласился Иван Гермогенович, – но всё-таки жаль, что такое огромное количество пищи пропадает напрасно. Ведь эти ракушки можно было бы собирать миллионами центнеров.

– Но для чего же, если их не едят?

– В Германии, например, их собирают, варят в больших котлах и…

– Неужели едят?

– Нет!.. Ими кормят свиней… От такой пищи свиньи быстро жиреют и мясо у них становится исключительно нежным и вкусным.