Неподалеку располагалась Дорона, самый старый город Гарры, ее столица. Вероятно, трое шли именно оттуда. Куда они, однако, направлялись и зачем трудно было догадаться…
Пляж стал шире. Трое остановились.
— Уже недалеко, приятель, — сказал один из двоих связанному. Тот сплюнул. Ответом ему был удар кулаком.
Они двинулись дальше.
Уже почти совсем стемнело, когда перед ними появились остатки строений рыбацкой деревушки. Кругом царила тишина. Место это было давно покинуто и мертво. Когда-то его жители, охваченные странным помешательством, повесились все до единого, в одну ночь… Селение это называли Берегом Висельников.
Посреди селения стояла большая хижина, существенно отличавшаяся от других тем, что почти не была разрушена. Один остался с пленником, другой направился прямо к дому. Из-за угла кто-то вышел ему навстречу. Вскоре, уже втроем, они подтащили связанного парня ко входу. Двери открылись, и в них появилась темная фигура, которая посторонилась, впуская гостей, после чего дверь тщательно заперли. Пленник, получив сильный толчок в спину, упал на пол. Несколько мгновений он лежал неподвижно, затем тяжело, неуклюже поднялся.
Большая комната была довольно хорошо освещена. На квадратном столе стоял простой канделябр с многочисленными свечами. Маленькие окна были тщательно завешены толстой черной материей, чтобы свет не проник наружу.
За столом сидела молодая женщина. Отблеск свечей падал на ее лицо и руки. Она была необычно красива, но в продолговатых черных глазах крылось нечто… недоброе, отпугивающее.
Женщина выпрямилась, отбросила со лба прядь темно-каштановых волос и спросила низким, приятным голосом:
— Ну как, стоило оно того?
Избитый парень шагнул вперед и без тени страха произнес:
— Как ты была сукой, так ею и осталась. С такими, как ты, чем реже встречаешься, тем лучше.
Женщина чуть приподняла брови.
— О! — усмехнулась она.
Один из стоявших позади пленника мужчин толкнул его в спину, и тот упал на колени. Он хотел было встать, но его удерживала сильная рука.
— Мне нравится твоя смелость, — сказала женщина. — Но у меня слишком мало времени, чтобы ею восхищаться. А жаль.
Она встала и прошлась по комнате.
— Послушай, мальчик, сегодня ты все равно умрешь, и мы оба об этом знаем. Но ты можешь принять смерть как мужественный человек, с мечом в руке, сражаясь с моими людьми… или как червяк, которого медленно расплющивают в лепешку. В обоих случаях я получу то, чего хочу. Так что я могла бы сказать, что мне все равно, что ты выберешь. Но это неправда. Отпустите его! — неожиданно прошипела она. Державшие парня люди поспешно отступили назад. Он встал. — Но это неправда, — повторила она. — Среди всех человеческих черт я больше всего ценю отвагу, презираю же — глупость. Итак, отвага или глупость?
— Все это пустые слова, ничего больше, — был ответ.
Она молча смотрела на него. Потом подошла к столу и взяла кусок мела.
— Нарисуй мне ту карту.
Парень презрительно сплюнул.
— Ты давно могла ее иметь, алчная шлюха. Отец верно служил тебе… и я тоже.
— Это правда, твой отец был лучшим из моих людей. Жаль, что сын оказался изменником и вором.
Пленник вышел из себя.
— А чего ты ожидала? — заорал он. — Что я буду и дальше служить убийце своего отца?!
В комнате наступила тишина.
— Да ты, похоже, с ума сошел, — удивленно проговорила женщина.
Парень не ответил.
Она села за стол, не спуская с него глаз.
— Значит, по-твоему, это я его убила? Твоего отца? И поэтому ты никому не рассказал о сокровищах, поэтому сбежал? Но зачем же мне было это делать? Убивать того, кто мне служит, и служит хорошо?
Пленник подошел к столу.
— Я считал тебя бешеной сукой, — произнес он сквозь зубы, — но теперь вижу, что ты достойна презрения в сто крат большего…
Он сделал еще шаг, но его схватили.
Женщина тряхнула головой раз, другой, встала и неожиданно, словно повинуясь какому-то порыву, вытянула вперед палец.
— Ты видел меня! Видел меня на корабле, который… — Она схватилась за голову. — Нет, не может быть… Вон! Все вон отсюда!
Мужчины переглянулись.
— Вон! — снова завопила она.
Толкаясь в дверях, они поспешно покинули комнату. Дверь закрылась.
— Я его не убивала, — обратилась она к пленнику. — Я его не убивала, а твоя измена… лишь следствие неведения. Что не меняет того факта, что сегодня я должна узнать все о сокровищах. Твое упрямство льет воду на мельницу настоящей убийцы. — Она снова тряхнула головой. — Жаль, негромко добавила она.
— К чему вся эта игра? — гневно, с издевкой спросил пленник.
Женщина отвернулась, опустив голову.
— У меня есть сестра, — сказала она. — Очень, очень похожая на меня.
22
Неполных четыре дня спустя в нескольких милях от портового Драна, города не столь старого, как Дорона, но зато пользовавшегося сомнительной славой самого большого сборища подонков и отбросов общества во всей Вечной Империи, невысокий, крепко сложенный человек стучал в дверь одиноко стоявшего на окраине леса дома. Вскоре дверь открылась, и на пороге появилась пышноволосая, одетая в довольно простое серо-зеленое платье женщина. Одного глаза у нее не было.
— Раладан, наконец-то!
Они вошли в дом.
Лоцман стоял, со странной грустью глядя на темные волосы, в которых то тут, то там пробивались серебряные пряди. Она не заботилась о себе: волосы и руки были грязные, платье в пятнах. Ей было неполных двадцать пять лет, но она выглядела намного старше.
Угадав его мысли, она отвела взгляд.
— Когда-то я была красивая, — горько сказала она.
— Ты и сейчас красивая, госпожа, — серьезно ответил он. — Ты просто слишком много размышляешь о делах, которые следовало бы оставить другим. И похоже… — он поколебался, еще раз окинув взглядом грязное платье, растрепанные волосы и тени на лице, — похоже, тебе недостает мужчины.
Она посмотрела ему в глаза и, покраснев, прикусила губу.
— Это не твое дело.
Раладан подошел к массивной скамье и сел.
— У меня плохие новости, — сообщил он.
Она подошла к нему:
— То есть?
— Сокровища нашли, госпожа.
Она сделала еще шаг, но он поднял руку:
— Те люди служили ей. Это совершенно точно.
Ридарета поднесла руку ко лбу и села рядом с Раладаном.
— Значит… случилось самое худшее?
— Не знаю. Может быть, еще нет. Я убил человека, который стоял во главе экспедиции. Однако мне неизвестно, только ли он один знал тайну. Наверняка он не выдал ее своей команде, поскольку только безумец мог бы довериться сотне людей. Но у него был сын. Сын сбежал, и я не знаю, где он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
