— Помоги мне, Рико, — попросил он.
Кимарун держал голову Энни, а Эван по капле вливал лекарство ей в рот. Они поили чаем всех больных через каждые два часа всю ночь и следующий день.
На вторую ночь Эван почувствовал полное изнеможение. Он лег рядом с Энни и уложил ее голову себе на плечо. От ее волос исходил сладковатый запах. Сердце его от страха тяжело стучало в груди. Перед тем как провалиться в тяжелый сон, он прижался губами к ее виску. Кожа была прохладной и влажной. Потом он прикоснулся губами к ее лбу и ощутил слабый привкус пота.
— Благодарю тебя, Господи, — прошептал он, — лихорадка пошла на убыль.
На масленицу, третьего февраля, Дрейк объявил, что они отправляются в поход, чтобы напасть на караван с сокровищами.
Хотя они так долго ждали этого дня, радость людей была омрачена скорбью потерь. Только тридцать моряков перенесли тропическую зиму, оставившую после себя на дальнем конце острова мрачный ряд могильных холмов. Здесь же находился другой брат Дрейка, Джон, убитый во время одного из рейдов. Рядом с ним нашел последнее прибежище Джозеф Дрейк, судьба которого вынудила людей адмирала назвать этот остров островом Бойни.
Они отвели «Паско» и баркасы в хорошо укрытую бухту на континенте, в устье реки Чагрес. Дрейк для участия в походе отобрал из своих моряков семнадцать человек, а Рико привел тридцать воинов кимарунов.
Звеня оружием, Эван вошел к Энни в ее тесную каюту на борту «Паско». Она лежала в гамаке и гладила хорошо откормленную, ленивую серую кошку, развалившуюся у нее на животе. Было просто чудом, что девушка сумела приручить это дикое животное.
— Мы уходим, — заявил Эван.
Энни мрачно посмотрела на него. После выздоровления фортуна явно баловала ее. Она загорела, окрепла, стала еще самоувереннее, чем была.
— Должна ли я пожелать вам удачи и благополучного возвращения?
— Я не стал бы просить вас об этом, Энни. Я хочу, чтобы вы знали — здесь вы в безопасности. Я доверяю Дентону и Дирку, а все остальные получили строгое распоряжение относиться к вам с уважением.
Сбросив кошку, Энни встала с постели и подошла к нему.
— Думаете, мне от этого легче?
Эван не ответил. Он просто смотрел на девушку. Она уже не ребенок, а взрослая женщина, с беспокойством отметил он про себя. Рубашка не скрывала высокую грудь, под широкими штанами угадывались округлые бедра. Рот обрамляли яркие полные губы.
Не понимая, что им движет, Эван дотронулся до ее щеки. Удивленный взгляд отражал его собственные чувства: признание, интерес, желание. Он обнял и поцеловал девушку. Сначала его губы лишь слегка коснулись ее. Потом он прижался сильнее, словно стремился поглотить. Будучи упрямым и трудным человеком, она в его руках стала вдруг послушной и податливой, как невеста. Непрошеный жар захлестнул его тело горячей волной, и все, что он мог сделать, это оторваться от нее. Господь всемогущий, он только что поцеловал принцессу королевской крови.
У нее на лице было написано удивление:
— Зачем вы это сделали?
— Не знаю.
Она поднесла к своим влажным губам палец.
— Надеюсь, вы не собираетесь поступить так снова?
— Я тоже надеюсь, — признался Эван. — Мне очень жаль, что так получилось.
— Вам жаль?
— А вам?
— Эван! — с верхней палубы раздался голос Дрейка. — Хватит прощаться! Поторопись!
Эван не стал ждать ее ответа и присоединился к своим товарищам. Они шли в поход против Испанской империи.
Рико оказался замечательным проводником. В лесной чащобе, вдали от глаз испанских часовых, он вел англичан и своих людей по только ему известным тропам. Среди ветвей высоких деревьев мелькали ярко окрашенные попугаи. Между узловатыми корнями сновали проворные ящерицы. Временами до слуха путников доносилось хрюканье диких поросят, высматривающих добычу.
— Нога белого человека еще не ступала по этим тропам, — бросил Рико через плечо, обращаясь к Эвану. — Вы — первые.
— Мы польщены, — ответил тот.
Пока они шли, Эван думал об Энни: ее мягких губах, испуганных глазах и страстной реакции тела. Господи, и о чем он только думает? Она — принцесса Тюдор, а он — всего лишь безродный уэльский моряк. В мыслях о девушке не было ничего общего с болезненными воспоминаниями о Касильде, которые он все еще хранил в своем сердце. Ему совершенно не стоило целовать Энни Блайт!
Эван с любопытством рассматривал поросшие сосновыми лесами горные кряжи. Влажный воздух джунглей сменился хрустящей свежестью гор. Ночью на небе зажглись бесчисленные яркие звезды, посылавшие на землю молочный свет.
Когда они достигли водораздела Кордильер, кимаруны пригласили их в маленькую горную деревушку. Во главе с Дрейком отряд оказался за глинобитными стенами поселения. Англичане с интересом рассматривали туземцев. Настороженно мужчины выступили вперед, как бы защищая женщин и детей. Даже когда Рико сообщил, что белые люди — союзники, напряжение не исчезло.
— Да их же в десять раз больше, чем нас, — зашептал Робби Пайк, потянувшись за кинжалом. — Нам отсюда живыми не уйти. Эти черные дьяволы заманили нас в ловушку, чтобы убить. Предлагаю напасть первыми.
Эван схватил его за запястье и сжал с такой силой, что Пайк вскрикнул от боли.
— Хватит, Робби, — сквозь зубы процедил Эван. — Если ты сделаешь хоть одно угрожающее движение, направленное против этих людей, я сам тебя убью.
— Хорошо сказано, Эван.
Дрейк вышел вперед, снял свою шляпу и низко поклонился туземцам. Он поприветствовал их на плохом испанском, но те смотрели на него молча, не выказывая никаких чувств. Но, когда он достал отличный, с костяной ручкой, нож и подал его одному из воинов, стена недоверия постепенно стала рушиться. Вскоре улыбки Дрейка окончательно развеяли их робость, и они начали возбужденно переговариваться. Многим не терпелось высказать свою ненависть к испанцам. Они показывали шрамы и клейма, полученные ими в неволе, до побега.
Приняв бутыль из тыквы, наполненную нектаром гуавы, Дрейк хлопнул Рико по плечу:
— Ты и твой народ — лучшие друзья, которых только может пожелать человек.
— Ты относишься к нам как к братьям, уважаешь наши обычаи. Ты заслужил доверие кимарунов, — Рико устремил на Эвана понимающий взгляд.
— Клянусь Богом, наш союз принесет смерть испанцам, — заверил его Дрейк.
— Пойдемте, — Рико подошел и жестом пригласил Дрейка и Эвана следовать за ним на край деревни. — Я хочу вам кое-что показать.
Дрейк и Эван обменялись взглядами. По горящим глазам Дрейка Эван понял, что друг его ожидал увидеть спрятанные сокровища испанцев. Но кому, как не Эвану, было знать, что кимаруны не ценили золота, оно не могло утолить их голода или успокоить их души. Рико привел их к дереву невероятных размеров. Три человека, взявшись за руки, с трудом могли бы обхватить его ствол. В стволе были вырублены ступени. Высоко, в темноте переплетавшихся ветвей, покоилась платформа, сделанная из связанных между собой жердей. С этой высоты кимарунам открывался широкий вид на окрестности, на многие мили вокруг.
