в чем-то был прав Может быть она не истеричка, но уже начала утомлять своими бесконечными «плохими предчувствиями» и прочими страшилками. «Лучше бы она снималась в третьесортных комедиях», – подумала Лена, но вслух это произносить не стала.
Неожиданно идущий впереди Эндрю резко остановился и поднял руку, привлекая внимание остальных.
– Что, что случилось? – застонал Брайан.
– Смотрите, – Эндрю ткнул пальцем в сторону ближайшего дома.
Все головы повернулись направо. На крыльце стояла женщина с ведром в руках.
– Если ведро пустое, это не к добру, – пробормотал водитель.
Женщина с минуту вглядывалась в темноту, потом сошла с крыльца и медленно, переваливаясь с ноги на ногу, пошла к забору, выплеснула из ведра воду и так же неторопливо вернулась обратно. Не обращая никакого внимания на стоящих на улице незнакомцев, она поднялась по ступенькам и вошла в дом. Все члены группы ждали, что она хоть как-то отреагирует. Когда за женщиной захлопнулась дверь, пришлось признать неприятный факт, что местных жителей они совершенно не заинтересовали.
– Я отказываюсь это понимать, – Брайан Делафонте бросил на дорогу сумку, – почему она не подошла? У них здесь что, туристы толпами ходят и уже надоели?
– По крайней мере, она выглядит несколько моложе, чем привидения в том, первом доме, заметил Эндрю.
– Те, как ты выразился, «привидения» хотя бы отреагировали на твое появление. Пусть излишне эмоционально, но вполне объяснимо, если учесть, что они вряд ли до сегодняшнего вечера встречали людей, говорящих по-английски, – возразила Лена.
– Ладно, – тут же сменил тему Эндрю, – попробуем еще раз. В дом пойдут… – он задумался, переводя взгляд с одного члена группы на другого.
Режиссер Делафонте немедленно отвернулся, продемонстрировав полнейшее нежелание «идти в дом», Мерлинус, напротив, сделал шаг вперед, как делают герои в боевиках, когда начальство задает вопрос «есть ли добровольцы». Однако Эндрю проигнорировал порыв кандидата в герои. Прикинув, он предложил свой вариант:
– В дом пойду я, Лена и… – он еще раз внимательно осмотрел всех и ткнул пальцем в девушку, похожую на Мэрилин Монро, – и ты.
– Ты сошел с ума, – взвился Мерлинус, – она никуда не пойдет.
Он обнял девушку за плечи:
– Стэйси, не слушай его! Ты никуда не обязана идти.
Эндрю выждал, когда Мерлинус замолчит, после чего спокойно продолжил:
– Список окончательный, пересмотру не подлежит.
– Вы не можете заставить ее идти. Это опасно!
– Да неужели? – ехидно заметил Эндрю, – Где ты увидел опасность? Покажи… Ну? Где?
Мерлинус смутился.
– В том доме…
– В том доме сидели три старые женщины. Каждой лет по сто, не меньше. Они даже ходить не могли от старости. Какая еще опасность? Ну, давай… Что молчишь? Нечего сказать?
Эндрю повернулся к остальным.
– Обычно я не объясняю, почему решил так, а не иначе. Но уж коль наш юный герой, испугавшийся трех старушек, так настаивает, я объясню.
– Я не испугался… Я… – Мерлинус попытался что-то сказать, но Эндрю перебил его.
– Мальчик, ты уже высказался, дай теперь другим сказать.
Мерлинус не ответил, но во взгляде, брошенном на Эндрю, было мало дружелюбия.
– Вы все видели, – начал Эндрю, – что из дома выходила женщина. Будет лучше, если на переговоры пойдут женщины. Мужчин эта местная жительница запросто может испугаться. Особенно если в дом ворвется наш бравый мальчик, – тут Эндрю взглянул на Мерлинуса, все еще сжимающего кол, и закончил фразу, – … с оружием в руках.
Эндрю выдержал паузу, а потом спросил:
– Возражения есть?
Как ни странно, возражения были все у того же неугомонного Мерлинуса.
– Если вы так беспокоитесь о том, чтобы не напугать аборигенов, то зачем сами идете? В прошлый раз именно ваше появление чуть не довело старушек до инфаркта.
Эндрю вскипел, но сумел взять себя в руки.
– Я иду, потому что в доме могут оказаться мужчины.
– Тогда почему… – не сдавался Мерлинус.
– Потому что я говорю по-русски, а ты нет, – перебил его Эндрю, – хватит болтать, иначе мы тут всю ночь простоим.
Лена обратилась к Стэйси:
– Если не хочешь, можешь не идти.
– Я пойду, – ответила девушка, – я так устала и так хочу спать, что готова пойти куда угодно, если там обещают крышу над головой.
Первым на крыльцо поднялся Эндрю, Лена и Стэйси держались сразу за ним. Перед тем как постучать, он спросил у девушек, есть ли у кого-нибудь наличные деньги.
– Да, конечно, – засуетилась Стэйси и вытащила из кармана джинсов стодолларовую купюру.
– Вряд ли это здесь понадобится, – заметил Эндрю, – Лен, у тебя рубли есть?
Лена кивнула. Еще в здании аэропорта, поддавшись на уговоры дяди Гришиной родни, она обменяла небольшую сумму на местную валюту.
– Вот, одна, две… Пять тысяч рублей. Интересно, этого хватит? Эх, надо было у водителя спросить. Хотя он тоже вряд ли знает. Он больше по ценам на гостиницы…
– Сейчас узнаем, – Эндрю постучал.
Дверь открылась сразу же, как будто их ждали.
Глава XVI. Мужчина с коричневым лицом
В темноте коридора стояла женщина. Лицо женщины разглядеть было довольно трудно, так как скудный источник света располагался у нее за спиной. Но по общим очертаниям это была та самая, что несколько минут назад ходила с ведром по двору.
– Здравствуйте, – вежливо произнесла Лена, – мы туристы, автобус сломался на трассе. Не подскажете, к кому можно обратиться за помощью.
Женщина выслушала Лену, но ничего не сказала.
– Может быть, она вас не поняла, – прошептала Стэйси.
Лена кивнула и повторила еще раз, немного громче, на тот случай, если им фатально не повезло и женщина глуховата. Опять никакой реакции. Эндрю не выдержал.
– Слушай, тетя, – он достал из кармана тысячерублевую купюру, – нам нужно где-то переночевать, мы готовы за это заплатить. Ты получишь деньги. Вот эти и еще столько же.
При виде денег женщина несколько оживилась. Она по-прежнему не произнесла ни слова, но сделала шаг в сторону, позволяя им войти в дом. Эндрю и Стэйси перешагнули через порог, а Лена все медлила. Совсем некстати вспомнилась песенка «Что ж, если в Портленд нет возврата, пускай несет нас черный парус, пусть будет крепок ром ямайский, все остальное – ерунда».
Когда-то, очень давно, будучи шести лет от роду, Лена спела эту песенку на новогодней вечеринке, устроенной родителями для друзей и родственников. Это был их с Ба Мери сюрприз. Ба смастерила ей настоящий пиратский костюм, нарисовала тушью черные усы и сшила чудесную повязку на правый глаз.
Первыми на импровизированном новогоднем концерте выступали племянницы дяди Гриши. Они исполнили то, что Ба Мери называла «похоронный марш Санта Клауса», более известный в народе как Джингл Беллз. После того как племянницы дяди Гриши,
