дипломаты и разведчики владеют довольно хорошо. Советские люди не привыкли выражать свои мысли прямо и открыто. Тому виной советская власть, которая заставляла советского человека думать одно, а говорить совершенно другое, да и то с оглядкой. В своих разговорах на политические темы советские дипломаты, да и другие обходятся намеками, недомолвками, подмигиванием. То же самое происходило и в беседах с иностранцами. Прежде чем ответить на прямой вопрос иностранного дипломата, скажем, о положении диссидентов в СССР, у советского дипломата в голове проносится: «Что я на самом деле думаю, я тебе не скажу. А вдруг ты агент КГБ, и они тебя специально ко мне подослали. Если не это, то вдруг ты вздумаешь процитировать меня моему послу. Повторять же нашу штампованную белиберду по этому поводу у меня язык не поворачивается. Поэтому я лучше отшучусь». Вот и отшучивается советский дипломат, гримасничая и подмигивая.
Разведчикам КГБ в этом плане было немного проще. Мы, по крайней мере, знали, что никто нам никаких проверок не устраивает и что иностранец не побежит докладывать о разговоре ни КГБ, ни послу. В плане же манер и этикета каждый сам за себя. В разведывательной школе эти дисциплины не преподают.
Уже в первые два месяца у меня появилось где-то около семнадцати консульских контактов, которые развивались довольно хорошо. По существующим правилам каждый иностранец, вступающий в контакт с разведчиком КГБ, должен быть проверен по учетам Центра. На практике же проверяются только те иностранцы, которые представляют оперативный интерес. На них в Центр направляется минимум установочных данных, и если на кого-то в учетах Управления «И» есть какая-то информация, то она будет направлена в резидентуру. Проверка занимает довольно долгое время, так как в Центре все делается вручную. Никаких компьютеров. Сведения хранятся на микрофишах. К тому же быстрота проверки зависит от расторопности офицера, занимающегося этим вопросом в Центре. На телеграфный проверочный запрос ответ в резидентуру приходит примерно недели через три, четыре, и это еще довольно быстро. В результате проверки из числа контактов выпадают установленные иностранные разведчики. Линия «Н» таким людям личности нелегалов не доверяет. Оставшиеся изучаются на предмет выявления возможной вербовочной основы. В общем, в конце этой рыбной ловли, если в сетях остаются два-три кандидата на вербовку, то можно считать, что тебе повезло.
И вот наступил момент моей первой самостоятельной встречи с агентом «Рамом». К этому времени я уже достаточно знал город, чтобы самому проехать по проверочному маршруту. Организация встречи — это довольно сложный процесс.
План организации встречи составляется разведчиком за один день до проведения операции, и выглядит он так.
План организации встречи с агентом «Рамом»:
1. Дата встречи: 31 июля 1977 г.
2. Время встречи: 12:30–14:30.
3. Место встречи: улица Зохре, ресторан «Максим».
4. Автомашина: «Пежо-504».
5. Водитель: тов. Саидов (в случае использования оперативного шофера указывается его псевдоним).
6. Техническое обеспечение: пункт «Импульс», радиоприемник в автомашине (приемник переоборудован для прослушивания частот наружного наблюдения и приема сигнала опасности из резидентуры), карманный приемник «Сони» (также оборудован для приема сигнала опасности в пешем варианте).
7. Сигнал опасности: долгий сигнал — долгий сигнал — короткий сигнал.
8. Легенда нахождения на маршруте: посещение книжных магазинов.
9. Маршрут: тов. Саидов выезжает самостоятельно из посольства в 9:30 утра по маршруту (здесь описывается подробно название улиц, по которым следует оперработник с указанием мест и времени остановок и заходов в магазины).
10. В случае обнаружения слежки противника до проведения встречи оперработник действует по легенде и затем возвращается в посольство.
11. Возвращение в посольство до 15:30 (здесь нужно предусмотреть все возможные задержки, так как после этого времени в резидентуре начнут бить тревогу и принимать меры по поискам пропавшего разведчика).
12. Контрольная точка (здесь указывается точное место и время, когда разведчик там появится. КТ назначается недалеко от района проведения встречи и является физическим дублированием сигнала опасности. В случае обнаружения слежки пунктом «Импульс» оператор подает тональный сигнал и одновременно высылает на КТ страхующего разведчика, который ставит свою автомашину в определенном месте и в определенное время. Если по той или иной причине разведчик, проводящий операцию, не принял сигнал опасности, то, пройдя КТ, он его уже точно заметит).
После этого разведчик подписывает план встречи своим оперативным псевдонимом и показывает план оператору пункта «Импульс». Пройти через стадию согласования плана с оператором пункта «Импульс», особенно с нашим Кириченко, было довольно трудно. Зная из радиоперехвата, что происходит в городе, он мог настоять на изменении плана. Это, как правило, вызывало недовольство и ругань со стороны оперработников, потому что им приходилось изменять части проверочного маршрута. Однако легко сделать это могли не все. Хорошо знающих город разведчиков в резидентуре можно было по пальцам пересчитать. Требования Кириченко сводились к следующему: не проводи операцию на одном и том же месте, не используй одни и те же проверочные маршруты несколько раз, при выборе мест операций и проверочных маршрутов следуй азбучным принципам безопасности, т. е. не проезжай мимо охраняемых объектов, не проводи встречи в ресторанах, которые часто посещают советские, и т. д. Но это как раз и требовало хорошего оперативного знания города. Иногда маршрут приходилось менять просто потому, что в день операции на одном из его этапов начинала работать бригада наружного наблюдения САВАК, ведущая слежку за одним из его объектов, не имеющих к нам отношения.
Уточнив все детали, оператор «Импульс» подписывал план операции и возвращал его разведчику.
Следующим этапом является встреча с техническим специалистом, который, в случае использования, должен подготовить всю необходимую аппаратуру. Он должен настроить радиоприемник в автомашине на частоты прослушивания наружного наблюдения и приема сигнала, подготовить карманный радиоприемник радиоперехвата, подготовить специальный магнитофон для записи беседы и т. д. В общем, при желании можно обвешать себя этими игрушками со всех сторон. Но на практике разведчики не любят использовать оперативную технику по причинам безопасности. Если при проведении встречи, например, происходит арест разведчика и агента, то наличие оперативной техники, скажем, специального магнитофона, прямо указывает на шпионскую деятельность и отговориться в этом случае очень трудно. В другом случае, если разведчик случайно задержан полицией по пути на встречу или после нее, то опять же наличие оперативной техники его компрометирует. Поэтому разведчики на практике предпочитают использовать только необходимый минимум. К тому же, чтобы укрепить на себе, например, магнитофон для записи беседы, приходится протягивать множество проводов под рубашкой и делать дырки в карманах брюк, чтобы поместить туда дистанционное управление. Это также особой популярностью у разведчиков не пользуется. Технический специалист также ставит свою подпись на плане встречи. Следующим план подписывает разведчик, который будет дежурить на
