И чёрт возьми, я не позволил бы им всем умереть у меня прямо на глазах.
Наша маленькая армия быстро неслась по сгоревшим равнинам, обледеневшим полям, разрушенным городам и опустошенным деревням.
Где-то всё ещё теплилась жизнь, но в большинстве своём она понемногу затихала.
Чума действовала странно. Зараженные ей умирали с неравномерной скоростью. Те же высшие практики слабели с куда большей скоростью, чем этого можно было ожидать. Возвышенные же держались с куда большей силой, хоть они и были слабее.
Тяжелее всего пришлось обычным людям. Чума отнюдь не фокусировалась на них с особенной злобой, просто они с самого начала были намного слабее. Кроме этого, их жизнь была куда труднее практиков. Там, где больной совершенствующийся мог бы убежать от хищных зверей, больной смертный мог только умереть, шепча последние утешающие слова прижавшейся к нему семье.
Никакой пощады. Никакого утешения. Никакой надежды.
Мы встречали деревни и городки, где жители предпочли сами взять свою судьбу в руки. Десятки мертвых тел, аккуратно лежащих на городской или деревенской площади. Где-то это мог быть яд, а где-то обошлись серпами или ударом колуна по голове.
Путешествие заняло много дней, поэтому становится куда понятнее наше откровенно упадническое настроение.
Сидя ночью у пылающих костров, никто не смеялся и не начинал какую-нибудь смешную, залихватскую историю. Не было желаний обсуждать свои победы и достижения. Лишь глухой кашель то и дело разрывал мучительную тишину, когда, то один, то другой практик прикладывал платок к губам и мучительно всматривался в ткань, ища на ней признаки крови.
Я не раз и не два замечал на себе и Лиан зловеще завистливые взгляды совершенствующихся, когда наш кашель, если и был, то очень и очень редкий. Стихии защищали своих чемпионов, пускай их защита и не была абсолютной.
Это сильно отделяло нас от остальных практиков. В мире, где все больны и медленно умирают, те, кто больны меньше, привлекают много нежелательного внимания.
Странно, но в этой ситуации были и положительные моменты.
Избавившись от необходимости руководить завоевательным походом, я словно бы сбросил невидимые, но очень давящие цепи. Если раньше мне приходилось прилагать существенные усилия чтобы работать над своей ци и связанными с ней техниками, то теперь, даже на бегу, одна идея лучше другой появлялись, чтобы тут же смениться следующими.
Зачахнувший проект клонирования вновь поднял голову и у меня впервые начали появляться какие-то существенные успехи.
Мои клоны перестали быть умственно отсталыми, и хоть до идеального воспроизведения было ещё далеко, но я не терял надежды.
Уже сейчас я мог отправлять свои копии в роли разведчиков, чтобы они бежали в разные стороны, позволяя мне смотреть их глазами и слышать ушами. Старая техника контроля рисунков тоже претерпела изменения, вот почему я мог одновременно двигаться и пользоваться техникой.
Немалая заслуга в случившихся успехах относилась к Лиан Хао. Избранница Тьмы, как и я сам, получил от стихии немалый пакет знаний. Объединив наши с ней познания о стихиях, мы смогли здорово продвинуться в непонятных для нас моментах.
Это и был второй плюс той отрешенности, что мы получили от наших подчиненных.
Оставшись один на один с самими собой, мы неуклонно тянулись к друг другу, находя утешение в объятьях и теплоте своих тел.
Я рассказывал Лиан о своих планах и том, как хочу улучшить мир, а она, не перебивая, слушала, смотря на полное звёзд небо и водя пальчиком по моей груди. Когда я замолкал, уже она говорила о том, как прекрасна Тьма и что она скрывает в своих мягких объятиях. По словам Лиан Тьма была невероятна странной стихией, отвечая одновременно за скрытность и жадность. И как бы не парадоксально, она хотела показать людям, как многое они упускают, глядя на ту же Тьму лишь как средство достижения их целей.
Вот только чем ближе мы продвигались к предполагаемому укрытию Маэдава, тем яснее я и Лиан чувствовали неладное. Это было тянущее чувство на краю сознания, что и не думало отпускать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Не трудно было понять, что это может быть.
Поэтому, когда дорогу нам преградили неизвестные, мы уже знали, кто именно нас так усиленно искал.
— Я надеялась, что мы встретим её уже после встречи с Наставником, — огорченно хмыкнул Лиан, безошибочно находя золотоволосую фигуру вдалеке, презрительно смотрящую прямо на нас. Километры ничуть не мешали не мешали нам разглядывать противника. — Таймин просто не может так просто взять и отстать.
— Хех, — фыркнул я от внутренней шутки. — Это уж точно. Но может быть у нас получится с ней договориться? Она же должна понимать, что если мы все здесь умрём, то выжившие проживут немногим дольше?
— Ты серьезно на это надеешься? — демонстративно покосилась на меня Лиан. — Ах да, это же не ты воевал с ней всё последнее время. Ну давай, попробуй.
На наш знак к мирным переговорам в стане противника наметилось движение. И если поначалу казалось, что Таймин проигнорирует наше предложение, то чуть позже стало ясно, что переговоры всё же состоятся.
На встречу, что состоялась четко по центру, пришли лишь мы трое. Однако я сам пришел в теле своего клона. Будучи не боевым типом избранного соваться в «замес» двух чистых боевиков было самоубийством.
И судя по насмешливо-презрительному взгляду Таймин она сразу поняла, что перед ней лишь кукла.
Было довольно интересно оценить, какую опасность представляли собой избранные. Уже сейчас у меня под контролем было аж двое высших творений и двое возвышенных. Учитывая, что я сам был лишь возвышенным, это более чем наглядно показывало тот усилитель сил, что являлась помощь стихий.
Но если силы Кошмара позволяли мне усиливать свои творения, то Свет и Тьма помогали лишь своим чемпионам. И если проводить аналогию, то будучи как и я возвышенными, Таймин с Лиан могли сражаться и победить сразу против двоих высших.
Да, они были слабее полубогов, но уже следующий ранг не был для них проблемой.
Немаловажным я посчитал и силы, что привела Таймин на бой. Конечно, войска избранной Света старались маскировать испускаемую ими ци, но слишком уж много у них было высших практиков.
Силой или убеждением, но Таймин сумела удержать под собой армию ничуть не уступающую нашей совместной.
Если мы не хотели бойни, то в наших же интересах было убедить Таймин погодить с резнёй.
— Привет, Таймин, — первым начал я. — Я понимаю, что ты очень хочешь нас прикончить, но нам совершенно не обязательно сражаться!
— Неужели, крестьянин? — ухмыльнулась Таймин. — А я вот думаю иначе. Слишком долго вы отравляли своей сущностью этот мир. Да, в прошлом у вас получилось от меня сбежать, но в этот раз всё будет совсем иначе.
— Сбежать? — не смогла смолчать уже Лиан. — Напомни-ка нам, кто именно сбегал в прошлые разы?
— Замолчи подстилка Кошмара. — процедила Таймин, смотря на Лиан совсем не дружелюбным взглядом. — Я всегда знала, что у тебя не самые высокие стандарты, но связаться с кем-то… вроде этого крестьянина, я не ожидала даже для тебя! Неужели ради победы надо мной, ты готова торговать даже своим телом?
— Замолчи, шлюха! — мгновенно взбесилась Лиан. — Сама-то ты кто! Скольких старейшин ты ублажила, чтобы они дали тебе звание генерала?
Понимая, что ещё парочка таких фраз и никаких переговоров не выйдет, я поспешил вмешаться.
— Таймин, у нас есть план, как вылечить Чуму! Просто, послушай нас на секунду!
— Вылечить Чуму? — несмотря на злость, мои слова заставили Таймин остановиться. — Ты должен был придумать что-нибудь поправдивее. Как будто я поверю, что кто-то вроде тебя может с ней справиться.
— Я знаю, где находится тот, кто стоит за болезнью, — вмешалась Лиан. — У него должно быть противоядие. Но он очень силён и нам нужны все силы. Он полубог, Таймин. Ты должна понимать, что это значит. Единственный оставшийся в живых полубог. Я чувствую его даже сейчас.
— Сражаться сейчас, значит сыграть ему на руку, — подхватил слова Лиан я, пока Таймин недоверчиво переводила взгляд с неё на меня. — Лиан права. Если мы сразимся сейчас, то лишь немногие уцелеют по итогу. Давай объединим силы, убьем Маэндара и уже потом решим наши противоречия. Шанс вылечить болезнь стоит больше, чем все наши противоречия. Пока мы с тобой говорим, умирают люди, и если мы им не поможем, то вообще никого не останется!
