и вскоре над нами колоссальной тенью вырастает Громила. Лица его не видно, потому что свет бьет ему в спину. Меня пронзает холодным страхом. Если Атвуда припереть к стенке, он обращается к своим первобытным, животным инстинктам. Становится опаснее обычного.
– Сборище, – рокочет Громила. – Не удивлен.
Громыхая ботинками, он спускается и встает в центре.
Китон неуверенно поглядывает на меня.
Лицо Громилы кривится в неприкрытом отвращении, гневе… и боли. Однако поступает он совсем неожиданно.
Опускается на колени перед Китон.
– Прости. – Взяв ее за руку, склоняет голову. – Я виноват.
Я в недоумении смотрю на Громилу. Поверить не могу, это какая-то уловка. Ведь он избивал меня в Низине. Однако в его глазах стоят слезы. Я теряюсь, не знаю, что сказать.
Китон похлопывает его по руке:
– Все… все хорошо.
Громила с облегченным вздохом встает.
– Я потерял семью, а в попытке вернуть их чуть не потерял и себя. Я ведь не животное. Не спал по ночам. И не потому, что строил планы, а потому что все никак не выкину из головы образ Пэйшенс. Из-за меня та же участь едва не постигла Китон. – Немного помолчав, он произносит: – Возвращение в семью не должно стоить так дорого. – Прикусывает губу. – Я не гожусь в капитаны.
Я пораженно смотрю, как он снимает с груди золотой капитанский жетон. Растерялись все: никто не знает, как быть или что сказать.
– Я проголосую на нового капитана, – говорит Громила. – За любого, кроме Урвина.
Себастьян тут как тут. У меня возникает ужасное предчувствие, стоит вспомнить, как он дал Громиле недостающую сумму для взноса за Отбор.
Себастьян злобно ухмыляется:
– Я всегда видел в тебе большой талант, Громила. Я бы следовал за тобой к победе, но, возможно, тебе и правда стоит отойти в сторону. Поучиться у кого-нибудь из нас, чтобы однажды стать капитаном на собственном ветеранском корабле. Пожалуйста, Громила, мне нужен всего один голос поддержки. Почту за честь, если отдашь его.
– За тебя? – оборачивается Громила. – Паршиво бобы готовишь.
– О моем командовании ты такого не скажешь.
Громила поглаживает подбородок и оглядывает остальную часть команды, думает, кто еще метит в капитаны. Потом протягивает руку Себастьяну:
– Ладно. Мой голос – твой.
У меня опускается сердце. Себастьян опасен, и я теперь не знаю, чьей поддержкой еще заручиться. Брайс никогда мне голоса не отдаст, ибо знает, что потом меня сместить будет трудно. Элдон тоже не проголосует, а Громила скорее сдохнет.
Я в тупике.
– Все, официально: Себастьян – новый лидер, – говорит Брайс. – Поздравляю.
Громила оказывает ему честь, прикалывая жетон к груди. Пальцы Себастьяна трепетно оглаживают золотой кругляш, а на губах его играет та же подлая улыбочка, что и после падения Саманты. Выглядит заморыш зловеще: уголки рта дергано приподнимаются, придавая ему безумный вид.
– Итак, – произносит бывший кок изменившимся, властным тоном, – я привнесу кое-какие новшества. Команда «Гладиана», вот ваши назначения…
Он обходит нас, поигрывая своим старым бирюзовым жетоном и упиваясь новообретенной властью. Смотрит на меня. На Китон и Родерика.
Оборачивается.
– Громила. – И прикалывает к широченной груди амбала знак кока.
– Ты ставишь меня поваром? – бурчит Громила. – Чертовым грязным низинником?
– Мои поздравления.
– Но… я же проголосовал за тебя.
– Спасибо, кок. Можешь идти. Приготовь нам обед. Желательно вкусный.
Громила стискивает кулаки и рычит. Но вместо того, чтобы превратить Себастьяна в кровавое месиво, зло уходит и, поднимаясь по трапу, бьет в стену.
– Первая проблема в командовании Громилы, – говорит Себастьян, – в том, что люди занимали не свои места. Брайс из Дэймонов, ты наш новый стратег. И…
– Ты понижаешь меня?
– Быть стратегом – великая честь. Правда, я не совсем доверяю тебе, поэтому, Элдон из Бартемиусов, ты наш новый квартирмейстер. В дополнение к этому, Элдон, я бы хотел, чтобы ты сохранил за собой должность штурмана.
Жетона стратега у нас нет – мы потеряли его вместе с Пэйшенс, – поэтому, когда Себастьян забирает у Брайс жетон квартирмейстера, у нее ничего не остается. Элдон гордо выпячивает грудь, когда Себастьян прикалывает ему синий жетон квартирмейстера рядом с красным, штурманским.
Брайс заливается яркой краской, осознав, что ее предали.
Себастьян тем временем оглядывает остальных.
– Вы свои позиции сохраняете, но имейте в виду: расстроите меня – и любого можно будет переставить. Докажете свою преданность – и, может быть, я возвышу вас до желанного места. А вы помните, что, если мы победим, каждому достанется доля приза, соразмерная положению на конечный момент?
Он улыбается.
– Итак, квартирмейстер, – обращается к Элдону, – следуй за мной в мою каюту. Отпразднуем нашу победу. – Они идут вверх по трапу. – Ах да, драйщик. – Себастьян даже не оборачивается. – Когда перенесешь мои вещи, не забудь, что у меня потерлись ботинки и надо бы их натереть воском.
Глава 22
Я сижу на коврике в каюте капитана и наношу на ботинок толстый слой воска. За желтой тряпочкой тянется черный след. Повезло, что размер ноги у Себастьяна не горгантавновый, как у Громилы.
Себастьян наблюдает за мной, спрятав нижнюю половину лица за сцепленными пальцами. Стол для него просто огромен, кресло ему не подходит, и тем не менее вот он, сидит и наблюдает за мной с улыбочкой.
Смотрит на зачетную доску, что висит на стене у книжного шкафа. Серебристая рамка вспыхивает, обновляя данные по очкам.
КАЛАМУС – 2
СПИКУЛ – 2
ТЕЛЕМ – 1
ОРНАТУС – 0,5
Только что «Орнатус» заработал половину очка. Видимо, за зверя, туша которого была утрачена. Когда таблица прекращает мерцать, беру другой ботинок и пальцем, обмотанным тряпочкой, обрабатываю кожу вокруг люверсов.
Себастьян мрачнеет.
– Нам нужна добыча.
«Каламус» и «Спикул» вырвались вперед и оба нацелились на то, чтобы побить давний рекорд в пять голов. Если Себастьян приведет нас к успешной охоте, команда может и принять его, ведь несмотря на то, что большинство видят себя капитаном, они вполне согласятся успешно завершить Состязание и получить призовые.
Стать капитаном и найти себе корабль они всегда смогут после.
Себастьян опускается в кресло, щелкая ручкой и одновременно читая новое предложение Брайс по охоте. Откладывает бумаги и трет глаза:
– Чем тебе нравится Брайс?
Я макаю тряпочку в банку с воском.
– Драйщик, я с тобой говорю.
– Кто сказал, что она мне нравится?
Он смеется.
– Это же очевидно. Но, думаю, ты бы стал относиться к Брайс иначе, узнав то, что известно мне. – Улыбается своим мыслям. – Мне повезло заручиться ее голосом, зато теперь ей придется поддерживать меня и дальше. Когда она поймет,
