она остановилась, ткнула пальцем в кнопку вызова и стала с задумчивым лицом ждать когда кабина опустится на наш этаж.
Может сейчас? Или позже. Уж больно красноречивые эмоции у неё сейчас крутились в голове.
— Елена?
— М-м-м? — задумчиво промычала она, глядя на то, как сменялись цифры на табло перед нами.
— Как дела?
— А? Дела? Нормально…
Отстранённый ответ. Слишком отстранённый для её характера.
С негромким предупреждающим звоном двери лифта раздвинулись в стороны и мы зашли внутрь, всё так же держась за руки. При этом я не мог не заметить, как странно на нас покосились двое врачей, что спустились на этом самом лифте. Уж больно красноречивыми оказались их взгляды. Явно скоро по клинике пойдут слухи.
Хотя, нет. Вряд ли. Из того, что я видел, Распутина тут уважают, ценят и любят. И судачить не будут. Ну, разве что немного.
Блин, она ведь не глупая. Должна всё понимать… Хотя, что я несу? Достаточно было просто посмотреть на Распутину, чтобы понять — что бы у неё в голове сейчас не творилось, мысли о том, что кто-то посторонний может неверно истолковать её действия явно находились не на первом месте. Далеко не на первом.
Или же она просто не обращала на них внимания. Вон, с каким сосредоточенным видом выбирала кнопку этажа на панели. Даже нижнюю губу слегка прикусила.
Ладно. Хватит.
— Лен.
— М-м-м?
— Вернёшь мне руку?
Она вздрогнула. Посмотрела вниз, на собственные пальцы, вцепившиеся в мою ладонь.
— Ой, прости, — тут же запричитала она, резко выпустив меня из своей хватки. — Я задумалась и забыла. Извини…
— Конечно, ничего страшного, — кивнул я, сделав вид, будто поверил в это. — Слушай, а что ты тут делаешь?
— В клинике у дедушки?
— Да.
— Дедушка берет с собой, — последовал ответ. — Хочет, чтобы я социализировалась.
Угу. Конечно. Социализировалась.
Уж у кого-кого, но у этой бестии с этим проблем точно возникнуть было не должно. Её же порой даже заткнуть было невозможно. Хотя… какая к чёрту социализация. Так, не более чем предлог для того, чтобы не выпускать свою кровинку из поля зрения, пока сам граф занят работой. Видел я, сколько тут охраны сейчас. Небось ещё и Лазаревы подсуетились, нагнав народа. Ведь именно сюда должны были доставить старшего брата Ромы и Насти, если не ошибаюсь.
Судя по всему, говорить всю правду Елене Распутин не стал. Его право. На его месте я бы тоже так поступил. Наверное. Впрочем, зачем лишний раз беспокоить её? Учитывая, сколько всего с ней случилось за последние два месяца. Как бы ещё срыв на нервной почве не случился.
Едва я только об этом подумал, как меня едва не прорвало. Вот честно. Хотелось спросить — а где мой собственный нервный срыв, а? Да, после сегодняшнего будет и неплохо на чай перейти, чтобы нервы не расшатывать… Хотя нет. От кофе я не откажусь. Слишком уж его люблю.
Двери лифта открылись, и мы вышли наружу. Этот этаж я узнал. Уже был здесь. Ещё в тот раз, когда меня привезли сюда с лишним вентиляционным отверстием в груди. С Распутиным я тогда разговаривал как раз в его кабинете после того, как он мне жизнь спас. И, судя по всему, сейчас мы шли туда же.
— А у Евы новый концерт скоро будет, — неожиданно сказала, а точнее даже одним махом выпалила Елена. И тут же следом добавила. — Не хочешь сходить?
— Лен, я…
— Давай! Помнишь, как в прошлый раз, а? Так ещё и Ева новые песни написала в том рокерском стиле. Как тогда, когда она в «Параграфе» выступала. Будет весело! А ты какой-то уставший. Не выспался?
Я открыл рот, чтобы ответить, но почти сразу же его закрыл. Вот что мне ей сказать? У неё такое выражение на лице было, что портить его рассказами о том, что я сегодня чуть собственными руками своего брата не убил? Бред. На кой ей такое вообще знать.
— Да, Лен, — вздохнул я. — Просто не выспался.
Она хотела что-то сказать. Даже рот приоткрыла, чтобы набрать в лёгкие воздуха, но затем едва ли не с хлопком его закрыла.
— Ладно.
Угу, видимо, дошло, что когда человек, как по мановению волшебной палочки, появляется весь измочаленный, со сломанной рукой, почти мёртвым графом, собакой и громилой с такой рожей, что кошелёк сам так и проситься наружу, то сейчас не самое лучшее время для того, чтобы зазывать его на свидание.
А в том, что она зазывала меня именно на свидание, у меня сомнений не имелось никаких. Её эмоции были красноречивее любых слов. Знать бы ещё почему. Неужели тот дурацкий поцелуй, который я потребовал с неё в качестве платы за заключенный договор, так много для неё…
Стоп! Идиот! Это же…
— Пришли, — негромко сказала Елена, подведя меня к закрытой двери. И при этом явно старалась скрыть едва заметные грустные нотки в голосе.
— Спасибо, что проводила, Елена, — улыбнулся я и постучал в дверь.
Едва я только это сделал, как та тут же открылась, впустив меня в просторное помещение, предназначенное для секретаря.
— Рахманов? — тут же спросила открывшая дверь женщина.
— Да, его сиятельство…
— Он вас уже ждёт, — довольно дружелюбно проговорила она. — Прошу.
И отошла в сторону, пропуская меня внутрь. Закрыв за мной дверь, она быстро провела меня мимо своего стола ко второй двери и негромко постучала. Услышав с той стороны повелительное «да», открыла.
— Ваше сиятельство, к вам Александр Рахманов.
— Давай его сюда, Вера. И принеси нам кофе, будь добра, — услышал я голос Распутина, и секретарь тут же отступила, чтобы дать мне пройти.
— Конечно, ваше сиятельство.
Когда дверь за моей спиной закрылась, первое, на что я обратил внимание — то, как паршиво выглядел Распутин. Под покрасневшими глазами были синяки. Лицо осунулось, будто он долгое время не спал. Да и общий его вид наводил на мысли, что графу не мешало бы поспать. Наверное, вряд ли погрешу против истины, если скажу, что ему это нужно больше, чем мне.
— Простите, если прозвучит грубо, ваше сиятельство, но вы паршиво выглядите, — начал я.
— Я знаю. Расплата за использование моей силы, — с тяжёлым вздохом ответил Распутин, указав на стоящие у стены кабинета удобное кресло и кофейный
