знаю, но догадываюсь, потому что ему пришлось поправить ставшее тесноватым полотенце на бедрах.
— Ладно, подожди меня тут.
И он захлопнул дверь перед моим носом.
Появился снова буквально через три минуты, застегивая форменную рубашку на загорелом торсе.
Сильвия вышла следом.
— Пойдем выпьем, — сказала она, подхватывая меня под руку. — Проводи старую женщину в бар, Агата. Нам придется как следует понервничать, ожидая наших мужчин, и лучше это делать в компании чего-нибудь покрепче.
Энрике унесся спасать Тимура, а мы неспешно двинулись к ближайшему бару.
— Здесь должен быть фернет… — пробормотала Сильвия, вглядываясь в ряды бутылок за спиной бармена. — Ни один аргентинец не выйдет в море без него! О! Амиго, налей девочке фернета… да и мне тоже. Мне — с колой!
— Я не буду пить, — замахала я руками. — Сильвия, он точно справится? Он же просто судовой врач, а они ждут капитана!
— Судовой врач, дурочка, это второй человек на корабле после капитана! — ласково похлопала она меня по руке. — И они очень дружны с Энрике, он мне хвастался. Теперь ему придется отвечать за свои слова перед дамой, тут никак нельзя ударить в грязь лицом. Так что расслабься и выпей свое лекарство.
Она придвинула ко мне рюмку с каким-то темным напитком. Ей самой достался бокал со спиральной трубочкой, в который она вцепилась двумя руками.
Я опасливо понюхала рюмку — пахло какими-то травами.
— Не бойся, не бойся. Это ликер, который лечит все болезни. И тебя вылечит! — кивнула Сильвия.
Я поверила ей на слово и залпом опрокинула рюмку, закашлявшись от невыносимой горечи.
Но неожиданно… стало легче.
Горячая кровь разлилась по венам, на меня снизошло спокойствие и даже какой-то оптимизм. Захотелось улыбнуться и поверить в лучшее.
— Ей то же самое, но уже с колой, — скомандовала Сильвия бармену. — Не стесняйся, пей. Тебе полезно. Сейчас тебе надо будет успокаивать твоего мужчину. Ну, а мне… — она с удовольствием тряхнула волосами. — Расплачиваться за помощь тебе.
— Расплачиваться? — забеспокоилась я. — Сильвия, я не…
— Ой, не волнуйся! Все будет хорошо! Энрике понравится. И мне тоже.
С колой этот горький ликер оказался неожиданно интересным. И я, наконец, поняла, что мне это напоминает — наши бальзамы на травах и немного «Егермейстер». Только пожестче.
С каждым глотком меня отпускало и становилось все легче.
Сильвия тоже лихо разделалась со своим коктейлем и заказала следующий.
Мы стремительно напивались, и я уже с трудом ощущала свои онемевшие губы, когда дверь бара открылась, и в ее проеме появился сначала Энрике, а дальше, за ним…
Я взвизгнула, скатилась с барного стула и, подпрыгнув, повисла у Тимура на шее.
Целовала его отчаянно, не стесняясь окружающих.
Впрочем, когда оторвалась, чтобы сказать спасибо Энрике — обнаружила, что у того на шее виснет Сильвия, и ему уже не до меня.
— Пойдем! — я дернула Тимура за руку. — Пойдем отсюда!
— Мне нужно кое-что тебе сказать, — он остановился, когда мы вышли в коридор. — Агата…
У меня засосало под ложечкой, и по позвоночнику прокатилась волна холода.
Похоже, приключение не осталось без последствий…
— Ч-что? — онемевшими губами спросила я.
— Тихо, тихо, не волнуйся, — он обнял меня за шею, прижал к себе, так что я уткнулась в его рубашку лицом. — Все будет хорошо. Мне просто надо будет сойти с корабля здесь, в Испании.
— Почему?!
— Потому что я больше тут не желанный гость. Так мне сказал капитан.
48. Расставание
Лайнер отбывал с Тенерифе поздно вечером, так что у нас с Тимуром осталось всего несколько часов, чтобы побыть вместе.
— Как же так? — я не могла смириться. — Тимур, можно я схожу к капитану? Я скажу, что я виновата!
— В чем ты виновата? — спокойно спросил он, укладывая в свой стальной чемодан зарядку для телефона, зубную щетку, футболки, носки…
Я выдернула у него из-под рук одну из ношеных футболок и прижала к груди.
Тимур протянул руку, но я замотала головой и зарычала.
— Мое! Буду в ней спать!
— Агата! — он покачал головой и наклонился, чтобы меня поцеловать. — Мы с тобой расстаемся всего на несколько дней. У меня все равно накопилась куча дел. Надо заехать на производство к Адаму и подготовить контракты. Я закончу — и тут ты прибудешь в Стамбул. И вот тогда-а-а-а…
— Что тогда? — любопытно спросила я, бдительно не выпуская из рук футболку с запахом Тимура.
— Не скажу! — коварно рыкнул он, наклоняясь ко мне и прикусывая свое любимое местечко под ухом. — Но тебе понравится…
И пока я собирала себя в кучку, рассыпавшись на миллион мурашек, ловко выхватил футболку у меня из рук, кинул в чемодан и захлопнул его.
Я рванулась к нему — но он оказался заперт на кодовый замок.
— Ну Мур-мур! — обиженно заныла я.
— Не мур-мур, — он подошел и наклонился, впился в мои губы, раздвинул их языком, но прежде, чем я успела ответить на поцелуй, отстранился. — Я против фетишизма. Нагуливай аппетит. Встретимся — я тебя так…
Я прерывисто вздохнула и сжала бедра от горячей волны, которая поднялась с низа живота.
— А сейчас? — с надеждой спросила я.
Тимур только покачал головой.
— Нагуливай! — он отошел и распахнул шкаф. — О! Чуть не забыл!
Он выкатил оттуда большой чемодан. Пронзительно-красный, как тревожная сирена. Красивый, как… Как… Закат! Или настоящая любовь!
Потому что я влюбилась в него мгновенно и бесповоротно.
— Ну вот, проблему с платьями решили, — прокомментировал Тимур мой восхищенный взгляд и то, как я почти облизывала глянцевые бока.
Увы, как бы я ни тянула время, момент, когда Тимур сошел по трапу и остался на берегу, а я — на палубе корабля, все же наступил. Матросы смотали канаты, лайнер медленно стал отчаливать от испанских берегов, а я махала и махала, как ненормальная, самому прекрасному мужчине в моей жизни, с которым мы расставались всего на несколько дней.
Хотя сердце щемило — будто навсегда.
Миллион лет прошел с момента, как я вот точно так же стояла на палубе — только в Аргентине! — и надеялась, что он покажется на берегу.
И боялась этого.
Кажется, не зря боялась.
Тимур прочно занял свое место в моем сердце.
Удивительно было то, что я совершенно этого не пугалась. Даже с Максимом, помню, меня накрывал ужас от того, как я стала зависеть от одного человека. И ночью накануне свадьбы я даже плакала, понимая, что отныне и навсегда я привязана к этому мужчине на всю жизнь и больше никогда-никогда не поцелую никого другого.
Что ж… Мои страхи оказались правдивы в
