— Ах, мастер эдил, вы даже не представляете, что мне довелось испытать! Меня словно голым швырнули в мешок, набитый разъяренными муравьями! И пчелами, вы слышите, и пчелами тоже! Они меня жалили, они так и впивались в меня! Я чуть не умер, я просто сходил с ума! — Царапины на лице толстяка были не очень глубокими, но он морщился от каждого прикосновения тряпки. — Этот негодяй — осторожнее, квестор! — окликнул меня, и я обернулся. Вы и представить не можете, как я был поражен, увидев его! Я понял, что он сбежал, я хотел его задержать, но он оказался хитрее! Он напустил на меня порчу, — толстяк всхлипнул, — и… посмотрите-ка!.. он испортил мой лучший костюм! — Проун оттолкнул руку Эласко и принялся, охая, оправлять свое одеяние.
«Уж и не знаю, кому из нас было хуже. Гнусненькие заклятия, что говорить», — подумал Лайам. Он почти жалел толстяка, он готов был простить ему все обиды, если бы… Если бы он хотя бы сподобился сам обтереть свою жирную, похожую на задницу физиономию, а не предоставлял это делать другим!
«Нет, мастер, заклятия хороши. Смех, сон и чесотка дают возможность даже слабому магу обезоружить врага. Это самые древние из известных заклятий».
«Ну и прекрасно». Причитания Проуна, приводившего в порядок одежду, раздражали его. Лайам посадил дракончика на скамью, осторожно встал на ноги и побрел к двери.
— Куда это вы направляетесь, квестор? — спросил подозрительно Куспиниан.
— Хочу понять, почему Каммер не убежал. — Он распахнул дверь и высунулся на улицу. — Допустим, он побежал на свет, к перекрестку, но натолкнулся на квестора Проуна и кинулся в обратную сторону. Однако ему пришлось почему-то вернуться. Почему? — Лайам повернул голову влево, но ничего не смог разобрать в вечерней сгущавшейся тьме.
— Там тупик, — сказал, усмехнувшись, эдил. — Там нет выхода. Но Каммер мог этого и не знать. Или знал, да забыл, но это не важно. Вы лучше скажите, Ренфорд, откуда вам стало известно, что подсудимый сбежал? Мы с вами сидели спокойненько, и даже о чем-то там говорили, и вдруг — трах-бах! — я гляжу, моего соседа уж нет! — Он даже прищелкнул пальцами, показывая, как быстро все это случилось.
— Хороший вопрос, — сказала стоявшая в дверях зала вдова. — Я тоже хотела бы знать ответ на него. — Она движением подбородка велела караульным уйти и подошла к трупу Каммера. — Надеюсь, это было продиктовано необходимостью?
Мужчины разом заговорили, но повелительный жест женщины заставил всех замолчать. Вдова посмотрела на Лайама.
— Он применил заклятия. Сначала вывел из строя стражу, потом квестора Проуна, потом напал на меня. Смерть Пассендуса — дело его рук. Он сам сказал, как все было, собираясь перерезать мне горло.
Вдова уставилась на широкую рану в боку мертвеца.
— Его убили, спасая вам жизнь? — Лайам кивнул, и женщина прикусила губу. — Вся эта история мне не очень-то нравится. Преступник умер, оставив после себя ядовитые сорняки. Как нам теперь с ними бороться? Как узнать, сколько магических текстов он продал? Кому? Как разыскать сообщников негодяя?
Упрек, звучавший в ее голосе, был справедлив. «Демонология», пущенная мальчишкой в продажу, уже стоила жизни одному человеку, а вскоре умрет еще и чета Хандуитов. Вдова, наверное, уже вынесла им приговор. Кто знает, сколько таких пособий с его легкой руки смущают умы жителей Южного Тира, ставя на грань жизни и смерти самых неосторожных из них? Вдова недаром обеспокоена, Лайам сочувствовал ей. Однако в то же самое время он не мог не считать, что Каммер получил по заслугам. И не беда, что этот отъявленный негодяй ускользнул от официального приговора суда. Меньше будет работы писцам. «Да, кстати, и палачам!» — подумал он, внутренне усмехаясь.
Проун заерзал на скамье.
— Он перебил бы всех нас, госпожа председательница!
— О, этого, безусловно, нельзя было допустить! — сказала вдова несколько раздраженно. Впрочем, она тут же взяла себя в руки. — Ладно, господа, я вас ни в чем не виню. На этом заседание ареопага мы, я полагаю, закончим, хотя было бы много лучше, если бы оно завершилось иначе. Я велю занести в протокол, что подсудимый попытался напасть на членов суда, чем подтвердил собственную виновность. — Черная дама поджала губы. — Тут уж ничего не поделаешь. Ладно. Эдил Куспиниан, — эдил поклонился, — у вас еще не пропала охота нас столовать? — Эдил поклонился еще раз. — Тогда, господа, все свободны. Встретимся в восемь, за ужином. Думаю, мы его заслужили.
Она одарила каждого холодным кивком и повернулась, чтобы уйти. В ушах Лайама застучало — стук походил на отголоски безумного смеха. Лайам вздрогнул от ужаса, но тут же сообразил, что это всего лишь пульсация крови. Он зябко передернул плечами и облегченно вздохнул.
В маленькой группе заседателей ареопага выглядел более-менее радостным только Эласко, лица остальных его спутников были угрюмы. Проун, надувшись, вышагивал впереди — с физиономией, полосатой от свежих царапин. Куспиниан мрачно молчал, погрузившись в свои размышления. Время от времени он морщился, словно проглотил что-то кислое, и окидывал Лайама настороженным взглядом.
Сам Лайам, возможно, и разделил бы с Эласко радость победы, но он ощущал себя невероятно усталым. Тело его ныло, он жаждал лишь одного — добраться до «Длани Герцога» и завалиться в кровать. «Я честно заработал свой отдых!» Хандуиты признались, преступника он поймал — опасного, между прочим, преступника, такого опасного, что от поимки его все отказались. «Ну, кто кого поймал — это еще вопрос!» Впрочем, как ни крути, а Каммер точно сбежал бы, не выскочи Лайам за ним. «Думаешь, этот тип кинулся улепетывать, потому что увидел тебя?» — мысленно спросил он у Фануила.
Дракончик, возлежавший у него на руках, сонно пошевелился.
«Возможно. А возможно и потому, что вдова велела привести пострадавших. Какая разница, почему он пытался сбежать? Это теперь не важно, а гадать бесполезно».
Полезно там или нет, но в словах Фануила имелся резон. Возможно, Каммер и впрямь решился бежать, испугавшись, что девицы выведут его на чистую воду. Он погиб, но смерть эта, в общем-то, на руку госпоже Саффиан. Иначе она до сих пор бы прикидывала, допрашивать его или нет по делу убитого мага. А тут все чудесным образом разрешилось. И разрешилось, надо сказать, справедливо. Хотя и не совсем традиционным путем.
Прогулка по вечереющим улочкам Уоринсфорда заметно улучшила настроение Лайама. День догорал, слабые отблески солнца на западных скатах крыш постепенно тускнели. «Ох, до чего же мне хочется есть!»
В вестибюле гостиницы мужчины расстались. Эдил и молодой квестор сказали, что посидят в общем зале до ужина. Проун молча кивнул и зашагал к лестнице, а Лайам от него приотстал. Не потому, что еле тащил ноги, просто ему хотелось хотя бы на пару минут избавиться от общества этого индюка. Интересно, пойдет ли Проун на ужин? Что до Лайама, то он с большим удовольствием чего-нибудь съест и опрокинет бокальчик вина! Бокальчик-другой, а возможно, даже и третий!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
