— Чаю? — переспросила она. — Не хотели бы вы выпить по чашке чаю? Конечно, — произнесла она, поднимаясь с кресла, — я приготовлю для нас чай, а потом мы поговорим. Тогда я и отвечу на все ваши вопросы. — Она быстро вышла в кухню, а мгновение спустя стало слышно, как лилась в чайник вода.
— Она сумасшедшая? — прошептал Грег.
Элайн покачала головой.
— Не знаю. Я так не думаю.
— Я не сумасшедшая, — сказала Бриджид, просунув в дверь голову, — хотя я отлично понимаю, что вы можете думать именно так.
Грег открыл было рот, чтобы ответить, но Элайн прижала палец к губам, призывая его к молчанию. Она поднялась и подошла к маленькому столику под окном. На этом столике стояло больше десятка фотографий в рамках. На некоторых из них была запечатлена сама Бриджид: в костюме для гольфа, в выпускном платье, в наряде подружки невесты, на остальных снимках были маленькие дети, может быть, племянницы и племянники, но один снимок изображал группу детей.
— Хранители Святынь, — сказала Бриджид, вернувшаяся в гостиную с нагруженным подносом в руках.
Грег встал, чтобы взять у нее поднос, и она благодарно улыбнулась ему. — Вот здесь ваша тетушка, вторая слева в среднем ряду. А я стою перед ней.
— Вы мало изменились с тех пор, — улыбнулась Элайн.
— Очень мило с вашей стороны сделать мне такой комплимент. Этому снимку больше пятидесяти лет. — Взяв фотографию из рук Элайн, она поднесла снимок к свету. — Его сделали в тот день, когда мы в последний раз видели друг друга. Вы знаете, — неожиданно сказала она, — сейчас живы только трое из нас. Барбара Беннетт и Дон Клоуз... и я не могу представить, сколько еще удастся прожить бедным Бабе и Дону, — загадочно добавила она, бережно проводя по лицам указательным пальцем. Подняв голову, она долгим взглядом посмотрела на Элайн и Грега. — Вы же видите, он забирает их. Каждый день он их пытает до тех пор, пока они не откроют местонахождения своих Святынь. До двоих он еще не добрался, но это всего лишь вопрос времени. — Пожилая женщина опять улыбнулась, и на этот раз Грег понял, что она была абсолютно сумасшедшей, опасной душевнобольной.
— Вы хотите сказать, что двоих человек кто-то держит в плену? — осторожно спросила Элайн, не вполне уверенная в том, что она не ослышалась.
— Да. — Бриджид Дэвис села и принялась разливать чай.
Грег уселся напротив нее.
— Почему вы не заявляете в полицию? — спросил он.
— А что я скажу в полиции? — мягко отозвалась пожилая женщина. — Два человека находятся в плену. Я не знаю ни того, где они сейчас, ни того, кто их держит. Я просто знаю. Как, по-вашему, что полиция станет делать после подобного заявления?
— Вы, очевидно, знаете гораздо больше нас обо всем, что происходит; что вы можете нам рассказать? — снова задал вопрос Грег.
Бриджид ослепительно улыбнулась.
— Достаточно, чтобы нагнать на вас ужас. Достаточно и для того, чтобы вы убедились в том, что я на самом деле настоящая и весьма опасная душевнобольная, — она опять улыбнулась, но взгляд ее голубых глаз, устремленный на Грега, оставался серьезным.
— Вы играете с нами! — воскликнул Грег. — Ради Христа, если вам известно что-то такое, что могло бы нам помочь, расскажите нам об этом, пожалуйста. Именно сейчас полиция считает, что я убил двух людей, возможно, жестоко расправился с собственной семьей и похитил Элайн, Я оказался заперт в каком-то безвыходном кошмаре, а вы разыгрываете трюки с чтением мыслей!
— Молоко, сахар?
— О Боже!
— Следите за языком! — внезапно резко осадила Грега Бриджид. — Не упоминай имени Господа Бога твоего всуе.
— Простите, — пробормотал молодой человек. — Я не хотел оскорбить...
— Вы не оскорбили... просто в именах есть сила, и глупо обращаться к ним без необходимости. — Бриджид разлила по чашкам ароматный чай, затем заговорила. — Трудно решить, с чего начать, тем более, что у нас осталось так мало времени. Я могу начать с того, как пятьдесят лет назад тринадцать ребятишек были перевезены со всех концов этого острова в крохотную деревушку Мэйдок, почти возле самой уэльской границы. Я могла бы начать и с более давнего времени — четыре столетия назад, когда Англией правила Елизавета Первая, а могла бы начать за пять столетий до этого, со времени, когда история встретилась с мифологией... или даже со времени более двух тысячелетий назад, когда Святыни впервые были привезены в землю, которую позже стали называть Англией.
— Иешуа, — выдохнул Грег.
Из груди Бриджид вырвался свистящий вздох, чайная чашка упала на пол и разбилась.
— Что вы знаете о Иешуа?
— Я видел сон...
— Иешуа был мужчиной, блондином с голубыми глазами... — предположила Бриджид.
Грег покачал головой:
— Мне снился темноволосый мальчик с темными глазами....
Бриджид Дэвис тонко улыбнулась.
— Значит, вам снился мальчик. — Неожиданно она подалась вперед. — Дайте мне вашу руку.
Исподволь взглянув на Элайн, Грег поставил чашку и протянул руку. Пожилая женщина обхватила ее ладонями так крепко, что ее ногти впились в кожу молодого человека. — Кто вы? — прошептала она.
— Я Гре... — он замолчал, потому что ее пальцы сжались на его руке до боли.
— Кто вы?
* * *
Звук охотничьего рога, лай собак...
Мальчик Иешуа оборачивается, темные глаза скрыты в тени, тонкие губы изогнуты в улыбке...
Оборачивается старик, половина его лица освещена лучами заходящего солнца, вторая половина скрыта в тени...
Могучий воин в стальных доспехах оборачивается, на лице воина кровь, в руке — сломанный меч...
Лицо Джудит Уолкер, окровавленное и изувеченное...
Маленький человечек со злыми глазами...
Бритоголовый со злобной ухмылкой.
Лицо Элайн.
Лицо Бриджид.
— Так... — пробормотала пожилая женщина, освобождая ладонь Грега.
Грег моргнул, образы исчезли. Он ощутил тошноту в желудке, непереносимую головную боль, от которой внезапно стало темно в глазах, и кислый вкус во рту. Элайн подалась к нему и взяла его за руку; он с благодарностью почувствовал, как тепло от ее прикосновения разлилось по всему его телу, ему стало легче дышать, тошнота прошла вместе с головной болью. Юноша с облегчением выдохнул и понял, что может дышать ровно. Однако, когда он поднес к губам чайную чашку, его руки так сильно дрожали, что он не смог сделать ни глотка.
Последовало долгое молчание, которое решилась прервать Элайн.
— Почему бы вам не начать с рассказа о Святынях? — спросила девушка.
Глава 44
Скиннер осторожно поставил разбитый фургон на обочину и выключил зажигание. Положив обе руки на рулевое колесо, он принялся рассматривать одинаковые дома-башни, ряды окон, от которых отражались солнечные лучи, оживляя серые корпуса. Голос по телефону дал ему предельно точные инструкции, и в этом голосе отчетливо слышалась угроза. Нагнувшись, Скиннер достал из-под сиденья двуствольный дробовик со спиленными стволами. До этого ему пришлось лишь однажды воспользоваться своим оружием. Тогда Элиот отправил его, чтобы напугать одного клиента, задолжавшего Элиоту деньги. Предполагалось, что Скиннер выстрелит в землю и этим напугает клиента. Однако Скиннер до того момента не пользовался дробовиком и не имел представления о дальности полета дроби, а потому выстрелил слишком близко к перепуганному насмерть клиенту, так что отстрелил ему часть ступни. Сейчас, при воспоминании о том давнем случае, губы Скиннера сами собой изогнулись в кислой ухмылке; клиент заплатил долг, а Элиот устроил его в больницу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
