— Возвращаясь мыслями к тому времени, сейчас я понимаю, что Эмброуз слишком мало рассказал нам о Святынях. — Бриджид Дэвис стояла возле окна и смотрела на крыши соседних домов. — Большинство моих знаний я получила в процессе собственных исследований. По отдельности реликвии снова и снова появлялись в том или ином виде на протяжении английской истории, они принадлежали королям и королевам, либо ближайшим особам из королевского окружения. Они связаны со всеми величайшими героями наших легенд, и они прямо или косвенно появляются во все времена великих кризисов. В последний раз они появились в мрачные военные дни, — добавила она. — Святыни использовались — а иной раз ими злоупотребляли — на протяжении многих веков, и я думаю, что иногда они сами использовали Хранителей.
Элайн попробовала улыбнуться.
— Вы говорите так, будто эти вещи живые.
Бриджид отвернулась от окна, и ее лицо оказалось в тени.
— Они наделены чувствами, — просто сказала она. — Я полагаю, что они неразрывно связаны со своим Хранителем. Они становятся чем-то вроде сильнодействующего наркотика: человек не может вынести разделения с реликвией.
Она улыбнулась Грегу:
— Впрочем, вам это уже открылось.
— Но я не Хранитель, — в отчаянии ответил он.
— Но вы насытили меч, — продолжала она так же просто. — Вы связаны с ним. С тех пор, как вы вошли сюда, вы не выпускаете его из рук.
Грег взглянул на меч, который продолжал покоиться в его покрытых ржавчиной руках. Молодой человек не осознавал, что все это время держал меч в ладонях.
— Кто-то собирает Святыни, — продолжала Бриджид, снова повернувшись к окну. — Иногда, перед самым пробуждением, мне кажется, будто я вижу его: высокий, смуглый мужчина мощного телосложения, и ему сопутствует женщина, красивая, беспощадная, ее волосы обвивают ее до колен, словно покрывало... но я не могу с уверенностью сказать, видения это или просто сны. Мне представляется, что я вижу тени реальных людей. Я не знаю, кто эти люди и зачем они собирают Святыни, но они могущественны... должно быть, они держат под контролем всю энергию собранных Святынь. Они воодушевляют реликвии, наделяют их магической жизнью, омывая их в крови и боли Хранителей, пуская по невидимому руслу темную эмоциональную энергию боли и страха в душу каждой Святыни.
— Но зачем? — спросила Элайн. — Я уверена, что вы думали об этом.
Бриджид кивнула:
— Да, я думала о причине и цели... возможно, что существует единственная причина, по которой кто-то хочет... кому-то необходимы все Святыни. Но это настолько же отвратительно, насколько непостижимо.
— Расскажите нам, — мягко попросил ее Грег.
— А почему бы вам не рассказать? — отозвалась Бриджид.
— Мне?!
— Меч — сердце легенды. — Голос пожилой женщины перешел в свистящий шепот. — Посмотрите на него, почувствуйте его, прислушайтесь к нему... послушайте его, Грег.
Грег попытался улыбнуться — Бриджид, определенно, была сумасшедшей, — но меч внезапно налился свинцовой тяжестью, и молодому человеку пришлось теперь удерживать его обеими руками. Он содрогнулся всем телом, мышцы судорожно дернулись, и вибрирующая волна прошла по его рукам к запястьям. Меч в его руках вздрагивал, с него слетали струйки ржавчины, обнажая первозданные формы, и неожиданно Грег увидел, каким был этот меч тогда, когда был еще целым и невредимым.
На него бросился человек в доспехах, занесший меч в форме вытянутого листа; солнечные лучи отражались от лезвия и казались потоками расплавленного золота. Ему удалось отразить первый удар, однако удар этот оказался настолько сильным, что отбросил его на колени, второй удар сломал его собственный меч, третий разрубил его шлем...
Перед глазами Грега на мгновение возникли очертания маленькой квартиры и снова исчезли.
Меч, целый и невредимый, был в его руках, и с лезвия стекали капли густой крови. Он стояч на каменной ограде, а снизу на ограду пытался вскарабкаться чужой воин с развевавшимися волосами и взлохмаченной бородой, державший боевой топор. Он снес с плеч голову чужака... и не успел почувствовать, как копье пронзило его грудь...
Слова Бриджид стали неразборчивыми, они превратились в отдельные звуки...
* * *
Воин в доспехах Железных Легионеров безуспешно пытался выдернуть из ножен свой жалкий короткий меч. Прежде чем ему это удалось, он был уже мертв. Меч вонзился в горло следующего воина, отделяя его голову от тела, выбив штандарт с изображением орла и номером легиона — XII, и оно упало в жидкую грязь...
От конвульсий, сотрясавших тело Грега, с меча осыпались остатки ржавчины, открывая взгляду его истинную форму.
Заклубился туман, на металле бисером осели капельки росы, а потом появилось чудовище с широко разинутой пастью, выставленными вперед когтями, с желтыми глазами, полыхавшими огнем в сером дыму. Мальчик Иешуа поднял меч и указал им на чудовище.
— Кто это? — голос Иешуа был спокоен.
Иосиф положил руку на плечо племянника, невольно испытав гордость за мальчика, сохранявшего почти неестественное спокойствие.
— Демоны, — просто сказал он, — местные жители называют их фоморами.
Иешуа внимательно смотрел на чудовищ, стаей сидевших на отлогом берегу. Они были выше, чем люди, серо-зеленые и чешуйчатые, напоминавшие крокодилов из Темных Южных Земель, с такими же длинными и зубастыми челюстями. Однако, в отличие от крокодилов с тупыми глазами, глаза этих чудовищ горели холодным рассудком. Появляясь из утреннего тумана, они обрушивались на торговцев и моряков, и на простых горожан, ожидавших кого-либо на берегу, безжалостно убивая их, некоторых молниеносно, с другими забавлялись до тех пор, пока крики жертв не смолкали. Чтобы не слышать стонов несчастных, моряки затыкали уши воском. Фоморы вдоволь попировали. Теперь они ждали на берегу, лениво переходя с места на место, ждали, когда причалят лодки.
Сознание юноши воспарило над водой, пролетело над волнами, нависло над местом кровавой бойни на берегу, а потом медленно, осторожно проникло в мысли одного из чудовищ... только для того, чтобы тут же отлететь, ужаснувшись мелькнувшим образам.
— Фоморы,— согласился он. — Демоны. — Мальчика передернуло. Порождение Ночной Ведьмы и Блистающего, Падшего Духа.
— Они поработили эту землю и держат ее в рабстве, — спокойно произнес Иосиф, заставляя себя держать руку на плече племянника и принуждая себя произносить слова спокойно и естественно, несмотря на то, что он прекрасно знал: ни один мальчик — ни один обычный мальчик на свете — не мог знать легенду о возникновении демонского племени. Однако Иешуа не был обычным мальчиком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
