меня переводить не спешили, только лишь назначив командиром одной из групп «штрафников». Де-юре я находился в звании местного сотника, но фактически под моим командованием находилось едва ли полсотни бойцов.
Что я сделал, получив под контроль пусть и небольшое, но всё же воинство? Естественно, что я, будучи пусть и не кадровым военным, но солдатом «старой», по здешним меркам, военной школы, не собиралась сражаться плечом к плечу с ополчением. Да, как известно, даже овцы под командованием льва будут биться значительно лучшем, чем львы под командованием барана, но это не означало, что штрафникам не нужно было совершенствоваться.
Как только меня назначали офицером и даже выдали один единственный погон с двумя белыми полосами на левое плечо, то я сразу принялся насаживать дисциплину в отрядах штрафников. Всё же, среди претендентов на гражданство хватало возрастных мужиков с собственным характером, которые не сильно то и хотели подчиняться молодому парню, несмотря на все мои знания, опыт и умения сражаться. Парочку из тех, что были наиболее разумными, я определил в своеобразных сержантов, помогающих мне в овладевании ситуации в отряде, тогда как остальных пришлось принуждать подчиняться. Часть приняла моё командование после пары удачных операцией, тогда как других пришлось уговаривать с применением физической силы. Я не особенно приветствовал подобные методы в армии, но сейчас здраво рассуждал, что уж лучше сейчас они признают моё верховенство и чётко будут следовать приказам, чем потом погибнуть по собственной глупости во время очередного выступления из базы.
После построения дисциплины сразу начались тренировки. Всё же, физическое состояние многих штрафников оставляло желать лучшего, а мне было необходим такой отряд, который способен сражаться даже в сложных условиях современного мира и совершать длинные переходы.
Надо сказать, что следящие за нашим отрядом кадровые военные слепыми точно не были. Мои решения на посту офицерском им нравились. Всё же, заместо сборища вчерашних бедолаг, что не могли вести войну, взаимодействуя друг с другом, теперь было хоть какое-то относительно боеспособное войско. Вчерашних гражданских можно было воспитать в боеспособный отряд, чем я активно и занимался.
Исключительно физические тренировки не могли принести большого результата. Конечно, можно было возвести каждого из своих подчинённых в ранг исключительно умелого индивидуального бойца. Конечно, на это нужно время, ресурсы, а также полученный на практике опыт, но какой в подобном смысл? Всё же, мы были далеко не в феодальной Японии времён воюющих провинций, чтобы индивидуальное солдатское мастерство могло решать столь много. С того времени ситуация на поле войны сильно поменялась, и война стала куда более групповым мероприятием, где грамотное взаимодействие между членами отряда решает очень многое. В худшем случае, если взаимодействие не налажено, то можно понести серьёзные потери из-за такой неприятной ситуации, как дружественный огонь.
Сложно ли было провести боевое слаживание отряда с учётом полного отсутствия вменяемой связи? Естественно, что с нынешними запасами даже регулярные части обеспечить рациями было слишком проблематично, чего уж тут говорить о штрафниках, а потому приходилось заучить команды, самолично выкапывая себе окопы и проводя в них тренировки. Правда, все тренировки приходились с полным отсутствием патронов.
К началу третьего месяца, когда я находился в состоянии командира претендентов на гражданство, то стал постепенно привыкать к этой роли. Группа сложилась полностью, отряд был готов и возложенные на нас задачи выполнялись на оценку «отлично». Командование даже расщедрилось на предоставление нам пусть и устаревших, побитых временем, но нормальных автоматов АК и даже вручило два пулемёта ДПМ. Мы охраняли ремонтные бригады, которые восстанавливали отстраивали новые железнодорожные пути, отправлялись на зачистку гнездовий разномастных тварей, вычищали земли пограничье от незаконно переходящих границу контрабандистов. Задачи выполнялись одна за другой, и я прямо ощущал, насколько же растёт уровень приданной мне команды. Теперь они действительно стали хорошим войском, и сама эта идея грела мне душу. Вот только всё хорошее не могло продолжаться бесконечно долго.
В одну из ночей мне банально не спалось. Последние несколько месяцев я то и делал, что постоянно отправлялся на выполнение заданий, а потому усталость постепенно накатывалась бесконечным потоком. Казалось бы, можно лечь в кровать, не снимая одежды и уснуть под давлением усталости, но сон просто не хотел погружать меня в свои пучины. Мне даже не мешал многоголосый храп, доносящийся со всех сторон, от многочисленных кроватей, укрытых телами спящих сослуживцев.
Понимая, что просто так валяться на кровати бессмысленно, я решил немного пройтись по территории нашей крепости. Мы прикрывали один из ключевых узлов железных дорог, которыми пользовались бронепоезда уральцев. Естественно, что такие ночные прогулки не одобряли наши надзиратели, но эффективным обучением своего отряда я успел завоевать хоть какой-то кредит доверия, а потому некоторые вольности всё же позволялись. Вдобавок к свободному проходу, мне позволили заиметь на поясе кобуру, в которой я сейчас держал при себе. Из кожаной кобуры торчала рукоять старенького, но идеально обслуженного и прекрасно вычищенного АПС. Пистолет объективно тяжёлый, но автоматическая стрельба привлекала слишком сильно, чтобы выбрать другой вариант.
Поднявшись по узкой крепостной лестницы на вершину стены, я двинулся к ближайшей вышке. Сегодня там должен был дежурить один из бойцов, с которым мне удалось наладить относительно неплохие отношения. Человек он был всё больше неразговорчивым, хмурым, но почему-то готов был со мной вести медлительные, но беседы, часто вспоминая прошлые военные похождения, на которых нам обоим удалось побывать на земном шарике.
Когда до наблюдательной вышки, забетонированной до состояния высокого бункера, оставалось не больше пары метров, то я почувствовал неладное. Уральцы знали о магии очень хорошо, а потому магическое зрение не помогало мне обнаружить жизнь внутри, но чутьё подсказывало, что ситуация развивается неверно.
Оглядевшись, я медленно потянул из кобуры пистолет. Со стороны это наверняка выглядело так, словно я собрался убить одного из надзирателей, и кто-то из других бойцов легко пустить меня в расход, отправив в мою сторону парочку очередей из пулемёта, но сплошная ночная тьма сейчас скрывала мои действия.
Потянув за скобу, заменяющую функции рукояти на этой тяжёлой стальной двери, я сразу шагнул назад, направляя пистолет внутрь темноты, скрывающей внутренности вышки. Моментально послышались звуки, напоминающие задорное чавканье.
Не задумываясь о последствиях, я единым движением перевёл флажок предохранителя на автоматический режим и выжал спусковой крючок. Пистолет затрясся в единой длинной очереди. Удерживать его было не столь просто, но расстояние было настолько маленьким, что можно было не целиться и положиться исключительно на удачу. Магазин опустошался просто моментально и вскоре пустая металлическая коробочка со стуком упала на бетонный пол. Рука рефлекторно потянулась за
