взгляды встретились, отвернулся и вышел из крытого отсека псарни семьи Бэкхейм.
Глава 32
Я остановилась на пороге комнаты лорда Авертера, жадно разглядывая его и обстановку, в которой он только что находился. Я обещала себе не приближаться к нему, это верно. Но о простом наблюдении речь её шла.
Его волнистые, почти кудрявые волосы выглядели ещё более встрёпанными, чем обычно. Рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, несколько чернильных пятен хаотично темнели на нагрудном кармане и небрежно расстёгнутом жилете. А на столе дымилась недокуренная сигара, и я едва ли не открыла рот от изумления.
Надо же, мой безгрешный хозяин всё же не чужд человеческим порокам. Странное дело, но я готова была умиляться даже этому.
Лорд Авертер взял со стола несколько свитков и протянул мне:
— Здесь четыре письма из восьми. Это заняло больше времени, чем я думал. С остальными закончу в ближайшую пару дней.
— Спасибо, — повода стоять тут больше не было, но и уходить я не хотела. И не только потому, что недостаточно налюбовалась. За прошедшую ночь мой воинственный бойцовский пыл угас начисто, и от предстоящей встречи с лордом Мизертом я пыталась отстраниться хотя бы мысленно.
Не думать.
Просто не думать.
Ещё немного задержаться здесь.
Вчерашний вечер я провела с лордом Ликором, ему же попыталась — с огромным трудом поборов себя — сказать, что не хотела бы обслуживать лорда Мизерта. Но момент был выбран на редкость неудачный: нынешний глава семейства Бэкхейм был не в духе, на мои слова только раздражённо тряхнул головой и пробурчал что-то вроде «ну не мне же его обслуживать!», а потом заявил, что у него дела и ему уже не до девок — и выставил вон.
— Имейте в виду, — в отличие от меня и от лорда Ликора лорд Авертер был сегодня миролюбив и благодушен. — Никаких тайн, секретов и скрытых смыслов там нет. Это всё дела давно минувших дней, правда, переписка состоялась уже после заключения официального брака с моей бабушкой. К тому же адресат — ирталийка, так что желание деда сохранить всё в секрете совершенно понятно и объяснимо, это общение не делает ему чести и портит его репутацию и репутацию семьи. Поэтому он и завещал их вам. Вы же молодая, ещё романтически настроенная особа, не обременённая моральными принципами, кому это и читать, как не вам… Леди, вы что опять…?
Я честно собиралась ответить на его очередную ехидную колкость, когда юный лорд наконец выскажется, но взгляд сам собой остановился на его оголённых предплечьях. Из-под фривольно закатанных рукавов выступали какие-то тёмные вспухшие полосы.
Ожоги? Шрамы? Тогда, в нашу первую встречу, лорд вовсе был без рубашки, и даже несмотря на слабое освещение, я наверняка заметила бы такой кошмар.
— Что это? — я потянулась к его руке, но вовремя остановилась: обещала же не касаться, не разговаривать о чём-то лишнем и личном, но… Не думала, что это будет так трудно.
— Чувствую себя какой-то картиной или скульптурой, — насмешливо произнёс лорд Авертер. — Вы всё время меня разглядываете, присматриваетесь к каким-то мелочам и задаёте странные вопросы. Вы были в Хорренхайской Галерее высокого искусства? Там множество экспонатов для изучения и немало людей, с удовольствием готовых удовлетворить любопытство посетителей.
— Не была.
— Оно и видно.
Вечно он надо мной издевается! Для него, свободного, богатого, посещение подобных мест в порядке вещей. Просто вопрос личного желания и выбора. Ему меня не понять. И я снова кивнула на шрамы.
— Это тоже… Наказание? Как и приезд сюда?
— Откуда вы знаете? — лорд Авертер обернулся ко мне, а я недовольно закусила губу, осознав, что проговорилась, а ведь не собиралась рассказывать хозяину о разговоре с его матерью… — Успели уже кого-нибудь расспросить и сделать выводы?
Я пожала плечами, радуясь тому, что прямого ответа он от меня, кажется, не ждал.
— Это же ваш родной дом, здесь ваша семья. Приезд домой должен быть наградой, а не наказанием.
— У меня связаны не лучшие воспоминания с этим местом. Хотя я, безусловно, рад, что увидел мать — и успел повидаться с дедом, он был хорошим человеком.
— Если возвращение — это наказание, зачем тогда ещё и это? — я потянула вверх рукав его рубашки, обнажаю вспухшие багровые рубцы. — Почему вы не обратитесь к гойде Сантиме? Это ужасно.
Я захлебнулась незнакомым чувством: жгучим и тянущим. Смесью чувств: и жалость, и нежность, и даже гнев… Провела пальцем по странному рубцу, а лорд отдёрнул руку и раскатал рукава обратно.
— Физическая боль терапевтична. Это пройдёт само через день-другой, — я не знала значение сложного слова и не желала слушать философские оправдания:
— Кто с вами так? Почему вы это позволяете? Что вы такого натворили?
— Приезд сюда — наказание за излишнюю дерзость и непочтительность, — он хмыкнул. — А остальное — я сам.
— Вы сделали это сами? — недоверчиво переспросила я. — Но…
— Наши мысли, наши чувства — не дар Творца, леди. Мы сами выстраиваем их, безжалостно вырывая неподобающие и взращивая достойные, мы воспитываем себя, как неразумного ребёнка, иногда уговорами и просьбами, иногда приходится проявлять жёсткость. Так нужно.
— Никогда бы не стала воспитывать ребёнка подобными методами.
— Вы женщина, у вас всё иначе… Вообще не понимаю, зачем я вам это всё рассказываю.
Я вдохнула, словно вспомнив о том, что дыхание — это необходимость, а не причуда, и вдруг поняла, что стою непозволительно близко к лорду Авертеру. Очень близко, почти вплотную, так, что если бы я наклонила голову, то могла бы коснуться лбом его плеча.
И, кажется, лорд Авертер тоже это всё осознал, во всяком случае, что-то в его лице дрогнуло, и он отодвинулся, отошёл — гибким, почти неуловимым движением.
— Всё в порядке, леди, не беспокойтесь. Это рабочий процесс. Это жизнь. Всё прекрасное и правильное рождается через боль, даже роды болезненны, уж вы-то должны это знать. Скульптор сбивает в кровь пальцы, творя своё искусство, освоение магии болезненно, и многие святые проходили путь мученичества, прежде чем приобщиться к божественному откровению и истине. По сравнению с их опытом маленькая отвлекающая от греховных мыслей боль — такая мелочь.
* * *
У себя в комнате я брожу от стенки до стенки, чувствуя нарастающее беспокойство внутри — и с лордом Мизертом оно никак не связано. Наконец, стараясь не задумываться о том, что делаю, вынимаю из ящика секретера маленький складной ножик, давний подарок лорда Соделя, и, втянув в себя воздух, провожу по ладони. Раз, другой… Нет, у меня не хватит силы
