У него блокировка вот здесь. — Она указывает на снимок. — Из-за того, где это расположено, мы не можем дать ему никаких медикаментов.
— Придется удалять, — заявляю я, а затем смотрю на Элизабет. — Это займет около часа.
— Я в порядке, — заверяет она, оглядываясь по сторонам, а затем подходит к ящикам, в которых сидят две кошки. — Привет, — воркует она с ними и сует руку внутрь. Одна из них шлепает ее. — Ты мне нравишься больше всех, — говорит она кошке. — Тебе плевать, я все понимаю.
Я иду в свой кабинет.
— Хочешь посмотреть мой кабинет? — спрашиваю я её, и она следует за мной, закрывая дверь.
Только когда дверь закрыта, я прижимаю её к ней и делаю то, что хотел сделать в течение последнего часа. Беру ее за подбородок и касаюсь губами ее губ. Ее рот приоткрывается, и язык скользит навстречу моему. Девушка обнимает меня, притягивая ближе к себе. Рукой скольжу в ее волосы, пока наклоняю голову вбок, и поцелуй углубляется.
— Ты поэтому хотел, чтобы я посмотрела твой кабинет? — она улыбается мне, когда я прекращаю поцелуй.
— Нет, — отрицаю я, а затем скидываю кроксы и штаны.
— Я не собираюсь заниматься с тобой сексом в твоем офисе, когда твои сотрудники находятся прямо за этой дверью. — Она складывает руки на груди. — Тем более, что Хлоя наверняка в тебя влюблена.
Я останавливаюсь на полпути, снимая свитер.
— Она моя ассистентка, — тихо говорю я.
— Значит, люди не влюбляются в тех, с кем работают? — спрашивает она меня, и я удивлённо поднимаю брови.
— Ты когда-нибудь влюблялась в кого-то, с кем работала? — даже не знаю, почему это меня беспокоит, но это так.
— Нет, — она качает головой, — потому что знаю, что нельзя гадить там, где ешь.
Я смеюсь, снимаю свитер через голову и отбрасываю его в сторону. Ее глаза наполняются вожделением, когда девушка окидывает меня взглядом с головы до ног.
— Тебе придется подождать, — говорю я, надевая чистый комплект медицинской формы, — до вечера.
— Думаю, я смогу продержаться. — Она поднимает обе руки. — Мне нужно переодеться, чтобы пойти с тобой.
— Ты действительно хочешь пойти со мной?
— Ну да. — Она скрещивает руки на подоле своего свитера и стягивает его через голову, оставаясь в черных леггинсах и черном кружевном лифчике.
Я облизываю губы.
— Тебе придется подождать, — она указывает на меня, стягивая леггинсы с бедер и спуская их вниз по ногам, — до вечера.
— Ладно. — Я фыркаю, мой член слегка приподнимается, когда она тянется к полке за медицинской одеждой. Скольжу рукой по ее заднице. — Но после, — я легонько шлепаю по ней, — это все мое.
Элизабет переодевается в медицинскую форму и ей приходиться дважды закатать верх брюк, а затем с помощью резинки стянуть их сбоку.
Мы выходим из офиса, и Хлоя, увидев нас обоих в униформе, просто отворачивается.
«Черт», — думаю я про себя, — «Элизабет, возможно, права. Хотя я ни разу не давал ей понять, что между нами может быть что-то большее». Мысленно отмечаю, что нужно вести себя с ней еще более профессионально.
— Бруно готов? — спрашиваю я ее, и Хлоя кивает.
Два часа спустя мы снова переодеваемся и выходим из ветеринарной клиники. Бруно только что проснулся, и ночной техник будет дежурить всю ночь, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. В ту же секунду, как открываю дверь, я вижу, что снег не только не прекратился, но уже успел накопиться.
— Черт, — ругаюсь я. — Похоже, будет настоящая буря. — Ветер усиливается, снег хлещет мне в лицо. — Садись в машину, — говорю я ей, открывая свою дверь и завожу двигатель, прежде чем достать щетку для снега с заднего сиденья. К тому времени, как снова сажусь в машину, мои пальцы обледенели.
— Только что звонил папа, сказал, что в ближайшие двадцать четыре часа ожидается около пятнадцати сантиметров снега.
— О, черт. — Я смотрю на нее.
— Мэйси немного паникует, а дядя Мэтью пытается договориться о паре чартерных рейсов на всякий случай.
— Черт, надо заехать в продуктовый, раз уж мы выбрались. Может пройти день, прежде чем дороги расчистят.
Я выезжаю, и требуется тридцать пять минут, чтобы проехать небольшое расстояние до продуктового магазина. Мы вдвоем наполняем корзину всякой всячиной. А когда возвращаемся домой, ступеньки занесены снегом.
— Открывай дверь, — говорю я ей, когда мы выходим, и я тянусь назад за пакетами.
— Я не знаю код, — бросает она через плечо.
Я закрываю глаза, понимая, что придется ей его назвать.
— Двадцать три, двенадцать, восемнадцать. — В ту же секунду, как произношу цифры, она оборачивается и смотрит на меня.
— Что? — Я притворяюсь, что не понимаю, что происходит.
— Это, — говорит она, стоя на второй ступеньке, — это та ночь, когда мы...
Я киваю, не уверенный, хочу ли начинать этот разговор на пороге дома.
— Нам нужно зайти, — говорю я ей, избегая смотреть на нее, когда прохожу мимо. — Виски весь день просидел взаперти.
ГЛАВА 23
Элизабет
ПУСТЬ ИДЕТ СНЕГ!36
Слышу, как он называет мне код, а потом смотрю на него, не уверенная, что правильно расслышала.
— Что? — он делает вид, что не понимает, о чем речь.
— Это, — говорю я, и у меня кружится голова, — это та ночь, когда мы...
Нейт стоит на второй ступеньке, кивая головой, вокруг него падают снежинки, его ноги утопают в снегу, а в руках он держит сумки.
— Нам нужно зайти, — говорит он, проходя мимо. — Виски весь день просидел взаперти.
— Нейт, — выдыхаю я, а он просто поднимается по ступенькам и отодвигает меня от двери. Смотрю, как он касается клавиатуры, которая загорается синим, а затем набирает цифры, которые он мне только что назвал, и звук открывающегося замка наполняет тишину крыльца. Парень с трудом открывает дверь с сумками в руках, и когда ему это удается, Виски тут же прыгает на него.
— Назад, — приказывает он ему, и тот отступает, давая Нейту возможность занести сумки. — Можешь его выпустить? — спрашивает он меня. — Нужно почистить ступеньки.
— Да, — тихо отвечаю я, когда он проходит мимо и направляется к двери гаража.
Я смотрю на него, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Наблюдаю за ним, пока не чувствую, как моя рука движется, когда Виски тыкается в неё носом, чтобы понюхать меня. Звук его хвоста, ударяющегося о дверь, заставляет меня взглянуть вниз на него.
— Хочешь гулять? — спрашиваю я, и он, гавкнув, снова пятится в дом. — Хорошо, дай мне снять ботинки, — говорю я ему, топая ногами, когда захожу внутрь и снимаю куртку и обувь. — Вот так, — говорю я,
