Правда, существуют даты торжественных приемов, когда королевская резиденция наполняется специально приглашенными гостями. Но в эти знаменательные дни количество охраны резко увеличивается. А и без того мощная антимагическая защита становится поистине непреодолимой. Особенно для всякого рода злодеев, пытающихся подорвать незыблемые основы королевской власти.
Могущественному и коварному Мио Четвертому понадобилось целых два года, чтобы, изучив хитросплетения обороны, найти в ней брешь. Дух, посланный королевой Семи Палачей, являлся нематериальной субстанцией. И в силу своей необычной природы хотя и с трудом, но все же проник во дворец. Был еще котообразный господин, пожелавший остаться неизвестным. Но он воспользовался чужим телом, что в некотором роде упростило его задачу. И только веселый старичок – большой любитель острых ощущений – не стал изобретать велосипед, решив войти во дворец с парадного входа. Причем не один, а вместе со своей «королевой» и смышленым четвероногим любимцем неизвестной породы…
Это была странная пара – юная красавица и низкорослый горбун с отталкивающей внешностью пресыщенного жизнью сластолюбца, отмеченного явной печатью порока. Слегка провалившийся нос говорил если не о последней стадии сифилиса, то о чем-то ничуть не более аппетитном. Старик, с трудом опирающийся на изысканную трость, был одет в строгий черный фрак, а девушка – в умопомрачительное белое платье, которому позавидовала бы любая невеста. Драгоценностей на ней было немного, однако выглядели они столь впечатляюще, что ни у одного наблюдателя не могло возникнуть сомнений в их баснословной стоимости.
Красавица шла рука об руку со спутником, и было не совсем ясно, кто же кого ведет: кавалер свою даму или юная леди – порочного горбуна. Дополняла картину белоснежная болонка с розовым бантом на шее, семенящая позади девушки.
Именно в таком виде странная процессия и предстала перед дежурным офицером, расположившимся возле ворот на самом первом контрольно-пропускном пункте (всего их было пять).
– Простите, с кем имею честь? – вежливо поинтересовался вышколенный охранник.
– Барон Антенвейский с невестой, – сухо представился мерзкий горбун и спустя мгновение, как будто вспомнив о чем-то важном, добавил: – А также со смышленой собачонкой по кличке Вини…
Услышав свое имя, «смышленая собачонка» выбежала вперед и села на задние лапы, игриво помахав в воздухе передними. Затем вновь опустилась на все четыре и внимательно посмотрела на офицера. Она как будто ожидала, что воодушевленный ее блестящим выступлением охранник восторженно захлопает в ладоши.
Но вместо того, чтобы просто улыбнуться, офицер поинтересовался:
– Имеются ли у сиятельных персон приглашения?
– Молодой человек, – лицо горбуна исказила неприятная усмешка, – сиятельным персонам не нужно приглашений, так как сиятельные персоны сами по себе настолько сиятельны, что не нуждаются в подобных мелочах.
«Сумасшедший», – подумал офицер, но не стал спорить с безумным бароном, вместо этого предложив проводить блестящую пару (с собачкой, разумеется) к начальнику караула.
– Я не имею полномочий решать подобные вопросы, – предельно вежливо ответил охранник, – но уверен, вы без труда договоритесь с вышестоящим начальством.
«Не договоримся», – наученная прежним горьким опытом, подумала несчастная собачка.
«Ничего у вас не получится, – злорадно подумал офицер, направляясь к небольшому красивому зданию, стоящему неподалеку. – Ничего у тебя не получится, мерзкий сифилитик», – мысленно уточнил он, сожалея о том, что такая потрясающая девушка вынуждена жить с отвратительным горбуном.
«Подобные оскорбления смываются только кровью!» – отчетливо прозвучало в голове человека, и на секунду он даже сбился со своего ровного шага.
Однако быстро взял себя в руки и как ни в чем не бывало продолжил идти дальше.
«Нервы ни к черту, – раздраженно подумал он. – Мерещится всякая ерунда. Сейчас сдам эту странную пару господину Темпту – и пусть кровосос из тайной полиции сам разбирается с сумасшедшим бароном. Если сочтет нужным, то заживо сгноит его в каземате, а если нет, отправит куда подальше. В общем, не мое дело, что он сделает с мерзким калекой, главное, я четко следовал служебным инструкциям…»
Офицер просчитал ситуацию абсолютно верно, так как вышеупомянутый господин Темпт являлся правой рукой начальника тайной полиции, жестокого и всесильного чудовища со странным именем-прозвищем Ласковый Жу. Разумеется, в обычный день Темпт навряд ли снизошел бы до того, чтобы находиться в караулке внешнего кольца оцепления. Но в связи с проигрышем Фромпом половины королевства, возможными беспорядками в городе, предстоящими торжествами во дворце и так далее все силы охраны и правопорядка были приведены в состояние повышенной боевой готовности. А беспечно веселящиеся горожане даже не подозревали, что город находится фактически на осадном положении: войска и тайная полиция ждут королевского приказа для взятия улиц столицы под свой полный контроль.
Но пока все было спокойно, и скрытое напряжение, витающее в кулуарах королевского дворца, никак не проявлялось и уж тем более не выплескивалось наружу в виде каких-либо нездоровых эксцессов.
– Господин Темпт. – Вошедший офицер придерживался строго официального тона. – Барон Антенвейский с невестой желали бы попасть на королевское торжество, но не имеют приглашений.
Человек с пивным брюшком, пучком жидких волос и равнодушно-сонными глазами на обрюзгшем лице производил впечатление владельца деревенской харчевни, а уж никак не могущественного помощника главы тайной полиции. Но внешность зачастую бывает обманчива, и в случае с господином Темптом эта прописная истина в очередной раз нашла свое подтверждение.
Легкий кивок означал, что информация офицера принята к сведению, а сам он может подождать за дверью до тех пор, пока в его услугах не возникнет надобности.
Молодой человек правильно истолковал жест и поспешил удалиться. Он не сомневался, что сумасшедший барон добром не кончит. Потому что слуги, отвечавшие за безопасность лучезарного Фромпа, стояли в рейтингах короля намного выше всех баронов, вместе взятых. И если даже они ошибались, чрезмерно рьяно подходя к исполнению своих обязанностей, то, как правило, гнев властелина был недолгим. Мудрое изречение «Король один, а завистников тьма» означало буквально следующее: лучше ошибиться тысячу раз, наказав невиновных, чем пропустить одного настоящего врага. Именно поэтому положение назойливого барона выглядело, мягко говоря, не слишком завидным. Грань, отделявшая назойливость от враждебного умысла, очень тонка. Особенно когда в решение данной проблемы вмешивается такая одиозная фигура, как правая рука Ласкового Жу…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
