Если насчет удивления никто не сомневался, то ни о какой радости не могло быть и речи.
Жестокий и беспощадный человек, без малейших колебаний и каких бы то ни было угрызений совести отправивший к палачам не одну сотню ни в чем не повинных узников, лишился дара речи. Он не просто оцепенел от ужаса, он был полностью раздавлен, будучи не в силах даже пошевелиться, не говоря о каких-либо более решительных действиях.
– Если возражений не последовало, будем считать, что джентльмены договорились, – удовлетворенно произнес горбун и, повернувшись к ослепительной невесте, произнес: – Начинайте, дорогая…
Повинуясь приказу своего господина, прекрасное создание сделало два коротких шага и без какого бы то ни было замаха ударило оцепеневшего от ужаса человека в солнечное сплетение.
Как ни странно, боли не было, так же как не последовало и кратковременного удушья, обычно сопутствующего попаданию в эту точку.
Заместитель Ласкового Жу успел подумать, что никто и никогда не ломает позвоночник ударом в живот, но после того, как его ноги подогнулись, а резко онемевшее тело грузно осело на пол, все-таки изменил свое мнение. Профессионалы высочайшего класса могут поразить врага энергетическим ударом намного сильнее и эффективнее обычного. И для этих виртуозов совершенно не важно, с каким участком тела соприкоснется их кулак. Главное – абсолютно точно представлять, какую область нужно поразить.
«Грамотная, сука, – как-то совершенно отстраненно подумал распластанный на полу Темпт, впадая в состояние не то спокойствия, не то безразличия. – Ее бы в нашу контору – цены бы не было…»
Но девушка не продавалась, поэтому ни о какой цене речи быть не могло.
«А снизу рост горбатого урода кажется не таким уж и маленьким. – Как ни странно, после удара и последующего за ним падения к Темпту вернулось утерянное было самообладание. – И тварь, зажатая в пальцах, заметно увеличилась в размерах. Хотя, скорее всего, это не более чем игра воображения…»
– Оставляю вас наедине с блистательной Стварой, – весело произнес сумасшедший барон, разжимая пальцы.
Извивающаяся в воздухе гадина упала на пол и, быстро перевернувшись со спины на живот, засеменила к неподвижно сидящему человеку.
«Гадалка же предупреждала, чтобы я опасался насекомых, – мелькнула у Темпта запоздалая мысль. – А я, глупец, не поверил и отправил ее к палачу…»
– С удовольствием бы остался и поболтал, но, к великому сожалению, ограничен во времени. – Извиняющийся тон горбуна был не более чем жестокой насмешкой. – Нас ждет увлекательнейший прорыв во дворец, и потому мы вынуждены откланяться. – Нелепое кривляние отвратительного барона выглядело не менее гадко, чем он сам.
Зато его очаровательная спутница попрощалась достойно – присев в глубоком, почтительном реверансе. После чего странная пара развернулась и проследовала к выходу. Впереди уверенно шагал низкорослый горбун, чуть позади шла ослепительная красавица, а замыкала шествие болонка с пошлым розовым бантом.
Обреченный на смерть провожал глазами своих убийц, и, почувствовав это, в самый последний момент собачка обернулась. Взгляды парализованного человека и уставшего от жизни файта встретились, и в голове безжалостного Темпта отчетливо ясно прозвучало прощальное напутствие: «Не сопротивляйся – и тогда Стваре хватит часа, чтобы закончить работу».
«Закончить работу», – невесело усмехнулся человек, ничуть не удивившийся тому, что глупая болонка способна передавать мысли. Точно так же он говорил палачам: «Нужно закончить работу к такому-то сроку». Что означало – продлить агонию жертвы на определенное время.
И вот теперь на собственной шкуре придется испытать, что значит «закончить работу за час».
– Проклятая гадалка, – в сердцах выругался Темпт.
А затем Ствара наконец добралась до своей жертвы и, совершенно того не желая, отомстила за сотни безвинно погибших людей.
– Жалеть кого бы то ни было – признак дурного тона, – игриво помахивая тростью, желчно проскрипел горбун, обращаясь непонятно к кому – то ли к невесте, то ли к собачке. – А жалеть палача – тем более.
– Господа? – Ожидавший неподалеку офицер был несказанно удивлен появлению странной компании. – Я… Я могу вам чем-нибудь помочь?
– Конечно, голубчик! – Лицо барона Антенвейского озарилось очередной мерзкой гримасой. – Пожалуйста, не стойте у нас на дороге.
«В каком смысле?.» – хотел было поинтересоваться совершенно сбитый с толку офицер, но не успел.
Безобидная с виду трость метнулась к его лицу, а неожиданно выскочившее лезвие прочертило тонкую красную линию на шее несчастного.
«Теперь уж точно не избежать штурма». – Удрученный вид болонки говорил о ее состоянии лучше каких бы то ни было слов.
– Вперед, друзья мои! – воодушевленно закричал ненормальный барон, увлекая за собой спутников. – Нас ждут великие дела!
«…!» – подумал файт, успевший за свою долгую службу господину устать от этих «великих дел», как собака.
«…!» – выругался он еще раз, но все же, радостно повиливая хвостом, побежал догонять хозяина.
Взятие приступом королевского дворца, без всякого сомнения, можно интерпретировать как великое дело, но…
«Когда же все это кончится?!» – наверное, в тысячный раз спросил у себя бедный файт и в тысячный раз сам же себе печально ответил:
«НИ…
КОГ…
ДА…»
Пока жив его ненормальный хозяин, это сплошное безумие никогда не кончится.
Глава 10
Его звали Ульрих Победоносный. Глупое и пошлое имя, если вдуматься. Беда в том, что обременять себя лишними мыслями никто не хотел. Судя по всему, подавляющее большинство людей прекрасно живут, не думая. Может быть, именно благодаря этому печальному факту нездорово фанатичный Ульрих пользовался всенародной любовью, считаясь символом…
Каким именно символом он являлся, никто толком не знал, но все утвердились во мнении, что Ульрих – безусловный символ. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы одиозная личность, наделенная манией величия, всюду совала свой нос, совершенно не считаясь с мнением людей.
По-хорошему, его давно стоило прирезать. Благо врагов и недоброжелателей у этого человека имелось в достатке. Но все как-то не получалось, или не доходили руки, или находились более важные дела. И как следствие – Победоносный дотянул до Великой битвы за Ранвельтильскую девственницу, сыграв в ней одну из ключевых ролей.
Можно было бы назвать его выступление «первой скрипкой», или «блестящим соло», или…
А впрочем, как бы это дерьмо ни называлось, лично мне от этого было не легче. По той простой причине, что в столкновении двух «мегагероев» вашему покорному слуге отводилась роль пассивного зрителя. Вынужденного наблюдать, как карающий демон раз за разом пытается расплющить меня в лепешку при помощи огромного молота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
