хитрец?
Нарисованное лицо автоматона не умело выражать эмоций, однако всегда сохраняло невозмутимо-оптимистическую гримасу, которая в данной ситуации вполне устраивала Лэйда.
- В управлении не должно быть полуответственности, - рассудительно заметил Диоген и, погудев немного, добавил, - Она с неизбежностью ведёт к утайке растрат и неисполнению законов.
- Сам Цицерон не сказал бы лучше! Что ж, полагаю, у меня найдется подходящий амулет на этот случай.
Лэйд открыл нижний ящик письменного стола. Амулет лежал там, на своем месте. Тяжелый, из металла и дерева, он хранил в себе прохладу, которая казалась чуждой самому Новому Бангору. Лэйд аккуратно положил его на стол. Излишняя осторожность была напрасной – при всей своей силе этот амулет относился к числу тех, что не способны действовать по собственной воле, только лишь подчиняясь желанию владельца. Но Лэйд привык быть осторожным с такими штуками.
- Револьвер системы Томаса, - Лэйд удовлетворенно провел по металлу пальцем, - Саливан зря называл его дедушкиной митральезой. Он стар – как и я – но поверь мне на слово, старина, пять пуль калибра 0.450 в иных случаях обладают большей силой против демонов, чем десяток архиепископов.
- Выиграл сражение не тот, кто…
- Та тварь, которая вонзила зубы в Хукахука. Это человек, Дигги.
- …кто дал хороший совет, а тот, кто взял на себя ответственность его исполнить.
- И так уж вышло, что я даже знаю его имя. Хочешь его услышать, ржавый плут?
- В любви единственная победа – это бегство.
- Мистер Одрик Аймон Гаррисон. Вдовец. Мерзавец и несчастный отец парализованной мисс Амиллы.
Автоматон склонил голову, почти пародируя человеческое существо в позе задумчивости. Должно быть, ему было непросто найти подходящую цитату на этот счет. Но Лэйд и не ждал ответа. Он провел носовым платком по вороненому восьмигранному стволу, не обращая внимания на пятна оружейной смазки, испортившие тонкую хлопковую ткань.
- Бросив свою семью на произвол судьбы много лет назад, он сбежал в Джакарту. Не знаю, как. Возможно, ему удалось каким-то образом провести самого Левиафана, выскользнув из его челюстей. Возможно, бессознательно, возможно, нарочно. Говорят, у некоторых этот фокус изредка выходит. Жаль, у меня самого так и не вышел… Тигры в цирке здорово умеют прыгать через огненные кольца, но из них редко получаются пристойные фокусники.
- Искусные льстецы обычно не менее искусные клеветники.
- Я не знаю, сколько лет Новому Бангору, полсотни или несколько тысяч. Но точно знаю, что он ревнив и злопамятен. Бессильный достать мистера Гаррисона, он обернул свою злость против его отпрысков. Вложил оружие в руки брошенной им жены. Убил одну из его дочерей, а другую превратил в калеку и позволил ей чужими руками казнить собственную мать.
Автоматон молчал, бессмысленно глядя на него нарисованными и немного поплывшими от жары глазами. Лэйд отсалютовал ему бутылкой «Дикой индейки» и сделал приличный глоток.
- Вот почему я не обзавелся семьей за все эти двадцать лет, Дигги. Нельзя давать этому чудовищу в распоряжение ни одной унции собственной крови. Возможно, мистер Гаррисон был таким же несчастным заключенным на острове, как и я, услышавшим зов из глубин нематериального и явившимся прямиком в ловушку. Но он не был так осторожен, как я. Позволил себе бросить тут якорь. И остров достал его. Даже в тысячах миль от Нового Бангора.
Лэйд не спеша проверил патроны, все пять. Опасения были беспочвенны, капсюли выглядели новенькими и готовыми к бою. Но Лэйд привык тщательно подходить к любой задаче. Никак иначе дела в Хукахука не ведутся.
- Я не знаю, каким образом Новый Бангор сообщается с реальным миром, но думаю, что он позволил новости об этой трагедии просочиться наружу. Отправил с подходящим ветром, чтобы та спустя много лет достигла Джакарты. И заставила обезумевшего от горя отца по доброй воле броситься обратно, прямиком в голодную пасть Левиафана, из которой он, казалось бы, выпорхнул.
- Общество без религии – как корабль без компаса!.. – провозгласил Диоген и вдруг заперхал механическим голосом, - Всякая хозяйка знает, что наилучшее средство от сорняков – одна унция соды, унция рыбьего жира, две горсти мелкой золы и фунт измельченного фуражного зерна.
- Мудро замечено. Полагаю, эта сентенция относится к тому периоду, когда Корсиканец уже пребывал на острове Святой Елены?
- Чтобы вывести застарелые и жирные пятна нам пригодится обычный нашатырный спирт, что же до краски, тут как ни кстати подойдет нефтяное масло[18]…
Лэйд хмыкнул.
- Быстро же ты закончил с Наполеоном, старина. Теперь, значит, вообразил себя домохозяйкой? Напрасный трюк, я все еще вижу тебя насквозь.
- Для хорошего пирога с ревенем нам понадобится…
Лэйд по очереди стал вкладывать патроны в каморы револьвера. Кажется, не придется даже смазывать, механизм работал превосходно.
- Но в Новый Бангор вернулся уже не мистер Одрик Аймон Гаррисон. Точнее, не совсем он. Скорее, чудовище в человеческом обличье, сохранившее жалкое подобие рассудка, но заменившее животной яростью все то разумное, что прежде в нем было. Наполненная кипящей злостью оболочка. Демон в человеческой плоти. Мстя за погубленных дочерей, он под покровом ночи пришел в Мэнфорд-хаус и стал тем орудием, благодаря которому брауни совершили свою страшную казнь. Он потушил фонарь и сделал все необходимые приготовления. А потом набросился на людей, точно обезумевший зверь, терзая их зубами. Я думаю, Дигги, между ними была связь. Между безумцем и брауни. Что-то вроде невидимой радиоволны, которая направляла их, мстителей, по нужному курсу.
Лэйд взвесил револьвер в руке, заново привыкая к его весу. Он привык использовать куда более легкие амулеты в своей работе, но не мог не согласиться с тем, что вес оружейного металла таит в себе нечто притягательное.
- А потом мы с Саливаном, сами того не подозревая, ворвались в это осиное гнездо и учинили там знатный переполох. Полагаю, к тому моменту мистера Гаррисона уже не было на месте, иначе он покончил бы с нами прямо там. Однако он каким-то образом узнал, кто виновен в гибели домашних питомцев его дочери. Может, сам Левиафан нашептал ему это на ухо. В том, что осталось от мистера Гаррисона, скорее всего, не уцелело ничего человеческого, единственное, что он умел – это мстить. И у него появились новые цели. Ты, конечно, спросишь, почему Полуночная Сука говорила о демоне? О чудовище, созданным штудирующими оккультные книги брауни?
- Для ухода за лицом я прежде всего советую миндальное молочко с
