— Мы справимся, — уверенно улыбнулся Лев. — Уж чего-чего, а поездов у нас много…
Никому и ничего не пришлось объяснять. Все всё сами прекрасно понимают. Все всё сами прекрасно видели.
Против них был объединённый капитал всей Германии, а теперь ещё и дышащие в спину французы, которые были бы не против извести под корень всех коммунистов…
— Товарищи! — воскликнул Троцкий. — Мы вернёмся! Обязательно вернёмся! С новыми силами, с высоким боевым духом! И мы победим! Но сегодня нужно принять тяжёлое решение и отступить…
*14 июня 1921 года*
— Если скажете, чем я могу помочь — я помогу, — пожал плечами Леонид, валяющийся на шезлонге у себя во дворе.
На улице безумная жара, но у бассейна относительно неплохо, особенно со стаканчиком виски с царь-колой…
— Деньги, — произнёс Кирилл Борисович Смутин. — И влияние.
— При условии, что я не буду замешан в этих делах и их последствиях, — предупредил его Курчевский.
— Не будешь, — заверил его Геннадий Алексеевич Парфёнов. — Мы будем действовать по инструкциям, сам знаешь откуда.
— Если так — то средства будут, — улыбнулся Леонид. — И влияние я вам тоже обеспечу. Вам нужны военные круги?
— Да, — кивнул Парфёнов. — Желательно из отставных.
— У меня есть нужные знакомства, — кивнул Курчевский. — Но что именно вы задумали?
— Пришло время расширить наше частное охранное предприятие, — ответил на это Смутин. — У тебя и твоих друзей ведь есть интересы в Латинской Америке?
— Есть, — подтвердил Леонид.
У его друзей есть интересы во всех уголках мира.
— Когда охранное предприятие будет реформировано, мы сможем представлять интересы твоих друзей хоть в Мексике, хоть в Латинской Америке, — произнёс Парфёнов. — Одновременно с этим мы сможем испытывать новые образцы вооружения, авиации и бронетехники. У тебя же открылись новые конструкторские бюро…
— Ну… — Леонид задумался.
«K-Aircraft» исторически недавно открыло две дочерние компании — «K-Marine» и «K-Ground». Было учреждено по два КБ, которые уже занялись перспективными разработками.
«K-Marine» не занимается кораблестроением, как могло бы показаться, а разрабатывает палубную версию истребителя К-1. Курчевский знал, что вопрос с авианосцами ещё не решён — идёт дискуссия, основные прения которой впереди, но у него есть приказ Центра. Центр хочет, чтобы Леонид разработал первый в истории палубный моноплан.
Курчевский просто начал делать свою работу — его задачами является максимальное сокращение взлётной дистанции, разработка складных крыльев, усиление шасси для более жёсткой посадки на палубу, а также, возможно, разработка катапульты для запуска самолёта. Эти направления получены из Центра, но без дополнительных подробностей.
Если в ближайшие годы выяснится, что нужен нормальный палубный истребитель, способный нести бомбы, то у Курчевского уже будет рабочий прототип. Пока остальные колеблются, нужно ли вкладываться в это, Леонид будет работать…
«K-Ground» — это компания по разработке и производству наземной техники военного назначения и двигателей к ней.
Начать Курчевский решил с гусеничного траншеекопателя, который точно будет интересен Армии США. Нужно было что-то роторное, для чего уже куплена целая серия патентов — конструкторы уже заняты разработкой дизайна будущей бронемашины, которая сможет рыть траншеи хоть под огнём неприятеля.
Помимо траншеекопателя, начата разработка бронированного грузовика, на котором будет закрытая рубка с 40-миллиметрового калибра орудием QF 2-pounder Mark II. Эта пушка также известна в военной среде, как «пом-пом», потому что является слегка увеличенной пушкой QF 1-pounder, сконструированной Хайремом Максимом.
Будущий броневик будет иметь полный привод, три оси подвески, что позволит достичь грузоподъёмности минимум в восемь тонн, а также двигатель Liberty L-12, права на который куплены у Правительства США.
Пусть двигатель авиационный, но это выгодно для Леонида — он может начать конверсию его для наземных целей и производить на своих мощностях, чтобы ставить на свои истребители К-1, пока новый двигатель ещё не готов.
Кёртисс К-12, несмотря на то, что в нём применены инновационные технологии, не может похвастаться надёжностью, а вот Либерти L-12, из-за простоты, очень надёжен и выдаёт всё, что от него требуется.
Истребитель сможет летать с любым из этих двигателей, но когда, наконец-то, доделают Кёртисс D-12, оба этих двигателя останутся в прошлом. И в этот момент Леонид полностью переключится на производство «приземлённой» версии L-12, для броневиков.
В итоге, Армия США получит передовые самолёты с надёжными двигателями, а затем, как только завершатся конструкторские работы, ещё и передовой броневик, в чём-то лучше, чем у остальных.
— Тогда мы начинаем подготовительные мероприятия, — встал Парфёнов с шезлонга. — А ты не спи — скоро потребуется твоя помощь.
— Конечно, — ответил Леонид.
Двое якобы офицеров бывшей Русской Императорской Армии покинул задний двор Курчевского, а тот лишь устало вздохнул и приложился к стакану с ледяным напитком.
— Господин, через полтора часа у вас встреча с французским послом, — сообщила вышедшая из дома Консуэло. — Вы велели напомнить.
— Да-да, спасибо тебе, — поблагодарил её Леонид. — Приготовьте мой костюм. Синий, с белой рубашкой.
Ему очень неприятно эксплуатировать людей на таких унизительных для человеческого достоинства работах, но он компенсировал это тем, что платит им пятикратную ставку.
Для него это копейки, а зато как спокойно на душе — вроде как эксплуатирует, но за очень большие деньги, которые должны компенсировать ущерб гордости его сотрудников.
Им он ничего такого не говорит, а такие зарплаты всех своих сотрудников, от горничной и садовника до дворецкого и личного сомелье, мотивирует тем, что он не хочет, чтобы его обслуживали нищие люди. А приятелям и приятельницам, знающим о состоянии его прислуги, он говорит, что не любит воровство, поэтому минимизирует риски подобных происшествий.
Леонид провалялся у бассейна ещё минут десять, после чего сходил в душ, а уже оттуда направился в свой гардероб.
Облачившись в свой любимый костюм, он позволил Консуэло пройтись по костюму паровым утюгом, после чего сел в свой Роллс-Ройс и поехал в Лэнгхем-Хантингтон, что в Пасадене.
Французский посол в США, Жан Жюль Жюссеран, приехал сюда из Вашингтона, ради этой встречи с Курчевским. У него к нему что-то важное. И, судя по всему, посол будет предлагать, раз он не поленился лично приехать в Лос-Анджелес.
Генри Эдвардс Хантингтон, владеющий отелем, Леонидом не забыт — Курчевский не забывает друзей. С помощью своих новых связей, Леонид организовал для родственника Генри, Арчера Милтона Хантингтона, частное финансирование его проекта музея американских индейцев, что должен будет построен в Нью-Йорке.
Сам Генри в помощи не нуждался, так как уже отошёл от дел и жил на накопленное состояние, поэтому Леонид искал способы, как помочь его родственникам — никто не может сказать, что Курчевский был неблагодарным человеком.
— Мистер Курчевский! — улыбнулся французский посол, с которым они встретились в лобби отеля. — Рад встрече с вами!
— Взаимно, мсье Жюссеран, — вежливо улыбнулся Леонид. — Прошу за мной — в ресторане забронирован столик.
Они вошли в отельный ресторан, где их проводили за столик. Леонид заказал «как обычно», то есть, стейк с кровью и тёмное пиво, а француз заказал себе круассан и кофе.
— Слышал, что в Европе снова неспокойно… — заговорил Курчевский.
— Да, к сожалению, — вздохнул Жюссеран. — И наша встреча, косвенно, связана именно с происходящими событиями.
— Так, — кивнул Леонид, после чего приложился к холодному пиву.
— Ваш новый самолёт уже признан лучшим, — произнёс французский посол. — В связи с этим мы хотели бы предложить вам контракт на поставку пятидесяти самолётов К-1 Французской армии.
