никак не отменить, — пожимает плечами и поднимается из-за стола. — К тому же.. — он не торопясь проходится по убогой комнатушке, заглядывает за шкаф, где была наша со старшей сестрой половина, и не спеша возвращается обратно к столу: — эта халупа явно не пригодна для детей. Как и общага твоя, — он как бы мимоходом пытается прикрыть дверцу шкафчика, вывернутую непрошенными гостями, но она явно сломана окончательно и восстановлению подлежит вряд ли.
Мне почему-то дико стыдно за царящий в моем доме хаос. Будто это я тут все перевернула, сломала и такой срач развела. Поэтому я нервно тереблю манжету своей рубашки, но все же стараюсь храбриться:
— С-соглашусь, что эта квартира не подходит для жизни с ребенком, но насчет общаги… — хочу было спорить, — я ведь уже договорилась в деканате и…
— Кстати, а что здесь произошло? — перебивает меня Леша, явно давая понять, что мои аргументы его мало интересуют. Очевидно он уже все решил и права голоса у меня нет, от слова «совсем». — У вас обыск какой-то был?
Туплю всего несколько секунд из-за неожиданной смены разговора, но потом киваю:
— Что-то вроде того, — отмахиваюсь, не желая еще сильнее посвящать этого мужчину в свои унизительные проблемы.
Поворачиваюсь к столу, чтобы прибрать за собой бардак. Хотя это в текущей ситуации особо и не сыграет погоды. Это как навести порядок на свалке.
— Я серьезно, — его голос снова звучит пугающе строго. Но больше всего напрягает то, что звучит он прямо у меня за спиной.
Я скорее как-то по инерции поворачиваюсь. И даже рот приоткрываю, совсем не ожидая обнаружить Лешу в считанных сантиметрах от себя.
Тут же пячусь как-то по-дурацки, кажется с головой выдавая свое неуместное смущение. И упираюсь бедрами в проклятый стол, не позволяющий еще сильнее увеличить дистанцию между нами. Посуда предательски звякает, выставляя меня в еще более идиотском свете. И мне уже хочется сквозь землю провалиться от всей этой неловкости.
Боже…
Хочу чтобы он просто отошел и позволил мне спокойно вздохнуть. Но вместо этого…
…он шагает еще ближе, кажется сокращая дистанцию между нами еще сильнее, чем была до моего фиаско с подпиранием стола и… прихватывает своими шершавыми пальцами мой подрагивающий подбородок.
Я не дышу больше совсем. Но сердце колотится как бешенное. Кажется от его грохота вот-вот начет осыпаться известка с потолка.
А Леша просто давит своим тяжелым взглядом, будто исследуя мое лицо на предмет ответов на свои вопросы:
— Если у тебя есть какие-то проблемы, то я должен о них знать, — приказывает тихо.
Сердце пропускает удар, к горлу подкатывают неуместные слезы, но до меня вовремя доходит, к чему он так напирает.
Я ведь без пяти минут владелица его активов. А значит должна быть достаточно безопасной для этих самых активов.
А-то мало ли какие у меня проблемы с законом окажутся. Вряд ли ему бы хотелось, чтобы его имущество арестовали вместе со мной.
Вот чего он так напрягся.
Заставляю себя сделать вдох, и, отведя взгляд в сторону отвечаю:
— Нет, никакого обыска у нас не было. Об этом не волнуйтесь. У меня нет никаких проблем с законом. Так что: меня не посадят. Если только у вас планы на мой счет не поменялись…
Резко замолкаю, когда его палец вдруг касается уголка моих губ.
Сердце срывается в галоп. Я снова уставляюсь на Лешу в тот самый момент, когда он уже отнимает свою руку от моего лица. И непонимающе наблюдаю, как он вдруг кладет все тот же палец себе в рот, облизывает его, и наконец отступает, оставляя мне пространство для мысленного обморока.
— Ммм, сладко. Кажется я сделал отличный выбор, — говорит он как-то неоднозначно, подходит к стульчику, где Софка играется оставленной ей ложкой, и берет мою сестренку на руки.
Он сейчас вообще… о чем? О круассанах ли?
Или…
Леша снова поворачивается ко мне, и в привычной ему сухой манере приказывает:
— Даю тебе пять минут на сборы, Марьян. А мы тебя снаружи подождем, воздухом подышим, — с этими словами он выходит из моей скромной квартирки, что-то ласково рассказывая моей крошечной сестренке.
А я так и стою в полнейшем шоке.
Судорожно касаюсь своих губ кончиками пальцев, пытаясь понять, остались ли там крошки или крем.
Нет.
Так он… он назвал сладкой… меня?
Какого?..
Он ведь не вспомнил, что между нами произошло ночью?
Глава 39. Марьяна
Пяти минут на сборы мне конечно же не хватило. Уходит добрых полчаса чтобы отыскать среди груды испорченных вещей хоть что-то ценное и нужное, а главное целое.
Надо же сволочи какие, даже детские вещи
