Тихо вошел в неподвижную воду, осторожно ступая по дну, и остановился только тогда, когда она холодом поползла вверх по спине от поясницы. По гладкой поверхности темными полосами на голубоватом серебре побежали неторопливые круги, качнули скупую поросль прибрежных камышинок, раздробили отражение полнеющей луны. Я закрыл глаза и развел руки, положив ладони на поверхность. Глубоко вздохнул…
Меня окружило тихое, полусонное ночное спокойствие. Мимо пролетела сова, бесшумно разрезав крыльями воздух. За спиной ухнула ее сестра. Дальше по течению, ближе к подвижной воде плескала хвостами рыба.
Я медленно поднял руки, запрокинул голову… и разлился на много саженей по пространству, залитому призрачным светом. С пальцев срывались прозрачные хрустальные капли, падая на поверхность, пускали сеть дробных кругов. Вода дрожала и щекотала кожу.
Среди кустов проплыли и застыли крупные круглые зрачки, отсветив зелёным. Карул застыл, с сомнением пробуя воздух острым носом — стоит подойти, не стоит? Перебрал задними лапами. Я ощущал и видел его со всех сторон: небольшого, с волчонка-однолетка, большими, ловящими каждый звук ушами, настороженно поворачивающимися по сторонам независимо друг от друга. Я не хотел сейчас как-то отпугивать и отгонять его и зверек, почуяв это, осмелел. Он выбрался на край поляны и присел, любопытно наблюдая за мной, на первый взгляд неподвижно застывшим по пояс в воде. Небольшой, этот длиннохвостый зверёк мог показаться добычей многих лесных жителей, хотя сам был опасным хищником. Юрким, гибким, вроде ласки.
Я глубоко вздохнул еще раз, окончательно растворяясь в окружающем пространстве…
Листья шевельнул легкий ветерок, прокативший волну шелеста по кронам и утихший так же неожиданно, как и появился.
Над водой, словно резвясь, пронеслась пара летучих мышек, колыхнув слабый парок тумана, что начал клубиться над зеркальной поверхностью.
Вздох…
Вместе со мной вздохнула вода.
Карул, почуяв необычное, фыркнул, развернулся и опрометью скрылся в темноте, решив поохотиться в другом месте, подальше. Прошуршала земля, приминаясь маленькими лапками.
Конь очнулся ото сна. Переступил на месте, насторожил ушки, тоже ощутив дуновение воздуха при отсутствии ветра. Но, не ощутив больше ничего подозрительного, успокоился.
Я вздохнул еще раз, спустя какое-то время, провожая уходящий ветерок. Потихоньку собрался, стянул сознание и вернулся в воду. Опустил руки, рассеянно поводил ими по воде, собирая мысли. Тело пело, прекрасно отдохнувшее, и наполнившееся искрящейся, живой силой до макушки.
Не сразу, как начал постигать родную магию, я осознал, что никогда не следует вырывать силу. Ею нужно проникнуться, пропитаться, слиться с ней в расслаблении, и она сама наполнит тебя, как вода впадинку.
Я сдвинулся с места и с наслаждением поплыл, рассекая спокойную воду, и не тревожа ночь кощунственным плеском. Усмехнулся, вспомнив, как едва не утонул раз, лет в семнадцать, когда встретился под водой лицом к лицу со стрыгой. Мда… Ушел под воду, вынырнул, вздохнул, окунулся еще несколько раз, и принялся осторожно продирать волосы, отмывая их от забившейся пыли.
Как хорошо…
Впрочем, мои мысли уже не были такими гладкими, когда я через некоторое время вылез на берег. Холодно, ……! Не рискнув отбирать у скорчившейся под одеялом девушки ее самую ценную, на данный момент, вещь, я завернулся в плащ, некоторое время под ним погрелся, а потом пробормотал наговор и минуту исходил паром.
Задумавшись, полез в ножны, которые перед сном отстегнул от пояса, и вытащил меч, отобранный вместе с ними у разбойника. Пробежался пальцами по изогнутым строчкам рун. Это я уже потом узнал, что руны являются маяком для владельца, что и позволило наемнику почуять кражу. Может, иначе он бы меня и не нашел; талант тащить все плохо лежащее и просто лежащее проснулся у меня с детства. Значит, это лезвие заговорила сама Артан, по словам жителя большой дороги… Интересно только, откуда он сам это знает. Уж не от хозяина ли? Хорошими они были ребятами, Сейлан и Драгомир. И меч, который я сейчас держал в руках, когда-то принадлежал Сейлану.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Чтож, наставник, теперь я сохраню его. Думаю, тебе бы понравилось, что твой меч в итоге оказался именно у меня.
Глава 9
Глава 9.
Най.
Я снова дремала, уткнувшись носом в спину эльфа. Похоже, такой вот сон в седле у меня входит в привычку. Ну, зато удобно, да и «подушка» не возражает.
Хотя от поездок на седле уже так болит все ниже пояса, что скоро придется учиться ходить на руках!
Динар вслух размышлял, что в городе нам нужно в первую очередь. Именно нам, а не ему. Поразмыслив утром, которое мудренее вечера, мы решили, что пока я остаюсь при нем, и мы тихонечко перемещаемся к темным эльфам, по крайней мере, в их сторону. А раз так, то неплохо бы обновить багаж путника, ранее рассчитанный на одного.
— Для начала мне нужно все, нажитое непосильными трудами… сбыть барыге. В смысле скупщику… Впрочем, без разницы. От нажитого нужно избавиться. Потом найти место для ночлега… хм-м… желательно бы тебе плащ потеплее прикупить, и, так уж и быть, походное одеяло…
М-м-м… я довольно зажмурилась и мурлыкнула. Хорошо же, когда о тебе кто-то заботится…
— …А то задолбала уже моё отнимать.
Придушу этого эльфа!!!
Мой тихий рык, точнее пародию, он не оценил.
— И потом потихоньку двинемся в сторону эльфов. — Заключил он.
— Ты так говоришь, будто в запасе куча времени.
— Так и есть. Мы ведь точно не знаем, что делать, куда деваться, так ли уж все плохо обстоит на данный момент. Так что в городе мне нужны еще и сведения. Но пока что смысла лететь, сломя голову, нет. Война ведь еще не началась.
— Откуда ты знаешь?
— Слухами земля полнится, ты разве не знала? — Хмыкнул ушастый.
— Скорость стука сильнее скорости звука, так у нас говорят. А где город-то?
— Скоро…
Мне надоело висеть на нем дохлой тушкой, уткнувшись в спину, и я решила осмотреться, причем вовремя.
Мы как раз выезжали на открытое, и я едва сдержалась, чтобы не заплясать на седле или прямо на эльфе от радости, потому что лес мне уже давно осточертел. Конь ступал по дороге, поворачивающей дугой, и перед нами, за поворотом особенно густых деревьев в окружении молодой, буйной поросли, открывалось то самое поле, которое я заметила еще вчера, когда стояла над обрывом.
Это была все-таки пшеница.
Я улыбнулась и встрепенулась, сама не зная отчего. На сон немного похоже…
Огромное поле, разлившееся морем. Золотые колосья шелестели под ветром, пускавшим по полю волны, терлись друг о друга и издалека манили ярким цветом. Интересно, кто же додумался сеять ее здесь, вплотную к лесу и волкам? Не считая прочих его обитателей, куда более опасных. Но, это его дело. Или их, тех, кто будет собирать эту пшеницу, с серпами в руках, мечами при поясах и магами в охране.
Хм. Кстати, о мечах.
Вчера, перед тем как дать мне поспать, Динар долго выспрашивал, как я нарыла клинок в сумке. Я ответила, что он и так оттуда торчал, рукояткой вверх. Эльф не поверил, я разозлилась и этим мечом попыталась его прирезать.
Не удалось.
Зато эльф поверил.
И рассказал интересную историю, что стянул эту железяку уже давно, в пику одному скромному градоправителю, решившему, что городская пошлина должна зависеть не от ввозимого груза, а от расы, и чем длиннее уши, тем, соответственно, увесистей дань. А еще вздумавшему невесть зачем таскать при себе этот меч, разъезжая в карете с закрытыми окнами.
Эльф прикинулся плащистым незнакомцем, который спьяну и утра выбирается из нежно любимого чиновником трактира. И споткнулся на пороге, толкнув, собственно, управленца, и едва не испортив всю затею злорадным хохотом. Потому что ножны, крепко положившийся на охрану мужик, только пристегивал, и отстегнуть их было до безобразия просто. Наверное, для боевой ситуации — мерзко хехекнул эльф. Так что упрятать их под плащ, и, поднимаясь из пыли и рассыпаясь в униженных извинениях, удрать, было уже плевым делом. Прежде чем мужик сообразил, что подозрительно легко ему стало ходить: ни за дверь ничего не цепляется, ни в стул не упирается.
