– Умей ковёр дома в самом деле такое, я бы не вышла из гостиной! – заявила Алиса, зачарованная этим зрелищем. Насколько иным было бы её детство с такими волшебными картинками. Должно быть, она бы только и делала, что таращилась бы на них целыми днями.
Камин внизу не был разожжён, и Алису не покидало чувство, что очаг зевает всякий раз, когда она отворачивается. И...
Она резко повернулась к камину, осознав, что кое- что ещё здесь не так даже для отражённого зеркально чудостранного жилища.
Там, где стояла страшная чёрная железная кочерга, к которой Алисе не разрешали прикасаться, когда она была маленькой, была щётка для подметания золы. Однако вместо совка, обычно используемого для выгребания углей, стояла тёмно-зелёная птица-совок. Она замерла совершенно неподвижно, клювом-черпаком книзу, как положено хозяйственному инструменту. Тускло-оранжевые ноги прижимались одна к другой, имитируя рукоять. Казалось, птица втягивала воздух, чтобы казаться более худой и похожей на обычный совок.
Через грудь и правый глаз пернатого проходила царапина, а чуть выше правого колена виднелась повязка.
Сердце Алисы растаяло.
– О, что за напасть с глазами? спросила она Додо печально. – Шляпник, твоя рана, теперь этот бедняга. Что бы это могло значить? Кажется, Королева Червей то и дело старается выколоть вам глаза. Зачем?
– Полагаю, Зачем может оказаться следующим, – сказал Додо задумчиво, почёсывая заживающую рану у себя на лбу. – Звучит разумно. Сначала она взялась за глаза, следующим станет Зачем, а потом она пойдёт обратно и обработает Затем, Заэтим, Заэдаким и Завсяким.
Алиса раздражённо покачала головой и переключила внимание на другого пернатого.
– Привет. Я тебя не обижу, – сказала она мягко, не протягивая руки из страха, что напугает беднягу ещё сильнее. Птица-совок открыла один глаз и безучастно уставилась на неё. – Ну-ну, – проворковала Алиса. Она медленно запустила ладонь в карман своего нового наряда и достала одно из печений, прихваченных во дворце крестей. – Вот, держи. Это мой дом, и я не причиню тебе вреда.
Медленно, делая неуклюжие и подпрыгивающие шаги, птица отделилась от других каминных принадлежностей, распрямляясь свободнее, если не сказать грациозно. Она приблизилась к Алисе примерно на расстояние вытянутой руки и мгновение рассматривала её, после чего потянулась клювом-совком и зачерпнула печенье с ладони, аккуратно и умело подцепив его с пальцев заострённым кончиком. Существо подбросило лакомство в воздух и позволило ему упасть точно в горло и до самого желудка. Алиса видела контуры печенья, спускавшегося внутри тощей шеи.
– Вот и отлично. В основном. Идём с нами. Королева Крестей сказала, что если мы поднимемся против Королевы Червей все вместе, то она придёт к нам на подмогу и поможет её свергнуть! – Алиса впервые произносила мотивационную речь, чтобы склонить кого-то из чудостранцев на свою сторону. Вышло, как ей показалось, так себе. Создание посмотрело на неё искоса, а затем начало клевать пол, выискивая пропущенные крошки. – Ладно. Полагаю, у тебя по-прежнему нет весомых причин мне доверять. – Алиса вздохнула: – Что ж, когда мы продолжим путь, я всё же постараюсь взять тебя с собой. Не хочется оставлять тебя здесь, прятаться в золе. Хотя... забавное дело... – Она прикусила губу, вспоминая. – Когда я была... совсем маленькая... то часто сама размышляла, каково было бы здесь притаиться. Я представляла, как отец спутает меня с кочергой, ухватит за голову и примется ворошить брёвна моими ногами... Должно быть, я была совсем крошкой, когда представляла такое, раз могла здесь поместиться. Миссис Эндерби и няня всегда ругали меня, чтобы я не приближалась к огню. Может, здесь есть и другие беженцы: притаились там, где я любила прятаться! Додо, я проверю на кухне, а ты в кладовой. Нет... давай поменяемся. Я раньше забивалась в кладовку и фантазировала, что пироги – это лодки, которые увезут меня в Пудингландию.
– Пудингландия и так существует, – заметил Додо. – Ой, погоди... я путаю с Пудинглейн. Или, возможно, Пеннилейн. В моих глазах и всё такое...
– У тебя в глазах пудинг? – спросила Алиса.
– Лучше уж пудинг, чем пенни, – глубокомысленно ответил Додо. – Это бы означало, что я умер.
– Чистая правда. – Она участливо похлопала его по спине. – Мы бы этого не хотели. Идём же!
Медные кастрюли и сковородки на кухне, очевидно, сплетничали или были увлечены каким-то другим неподобающим занятием, потому что, стоило Алисе с Додо войти, как их тесная группка распалась, и утварь попыталась повеситься на соответствующие крючки, стуча и производя такой оглушительный шум, что Алисе пришлось заткнуть уши.
Вообще-то, на второй взгляд Алисе показалось, что плошки-поварёшки наслаждаются создаваемым гамом. Было совсем непохоже, что утварь пытается привести себя в порядок.
– Немедленно прекратите! – крикнула Алиса.
Посуда лишь застучала и залязгала пуще прежнего. Теперь к общему шуму добавились металлическое хихиканье и едва уловимые издёвки. Кое-кто понахальнее даже задержался, чтобы приставить к ручке большой палец и вызывающе повертеть остальными четырьмя, дразня Алису.
– Прекратите сейчас же! – велела Алиса.
Она отправила печенье в рот, развела руки, охватывая утварь (во всяком случае, зрительно), а затем свела ладони, пока те почти не соприкоснулись. Кастрюли, сковородки и крышки, конечно, принялись уменьшаться. Вопли становились всё выше и выше, в какой-то момент посуда едва не исчезла полностью. Алиса немного помедлила, а затем развела руки снова. Утварь увеличилась в размерах и закричала на неё. Она хлопнула в ладоши. Немного подождала. Затем развела их, очень медленно, и на этот раз посуда не пикнула. Кажется, Алиса хорошенько их отчитала.
– Спасибо, – сказала Алиса несколько коротко. Утварь с довольно пристыженным видом вернулась к крючкам и повесилась на них в правильном порядке. – Я ничего не имею против вашего общения... дело в том, что вы при этом вели себя неподобающе.
– И поделом им, – сказал Додо. – Поддержание порядка в доме – первый признак культуры. О, я вот что нашёл. Они прятались в кастрюле.
На ладони-крыле приютилось семейство мышей с ленточками вместо хвостов, пуговицами вместо глаз и уголками носовых платков вместо ушей. Пятнистые грызуны дрожали всем телом.
– Вы убегаете от солдат Червей? – спросила Алиса, едва не завизжав от восторга.
Один из мышей поменьше, наверное детёныш, поднял крошечную куклу и решительно её встряхнул. Игрушка была не больше ногтя на Алисином мизинце, а в качестве глаз было пришито что-то похожее на маковые зёрнышки.
– О боже, она охотится даже за такими малюсенькими игрушками?
Мыши яростно закивали. Одна из малышей заплакала (вероятно, потому что её игрушку Королева Червей уже отняла). Брат девочки неохотно протянул ей куклу, чтобы она успокоилась, потрогав её.
– Это безумие, – возмутилась Алиса.
– Все мы здесь не в своём уме, – сказал Додо немного печально, очевидно, думая о Шляпнике.
– Знаешь, – мягко сказала Алиса плачущей мышке, – я раньше прятала свою куклу (её звали София) в кастрюлю. Мы играли в прятки, и было ужасно непросто притворяться, что я не знаю, где она. Я старалась это забыть. Моя сестра Матильда не соглашалась её прятать. Никогда. Она никогда не играла, разве что в шарады с семьёй и друзьями. Какая же она зануда.
– Это необычно! – сказал заинтригованный Додо. – Я-то думал, в скучном мире вроде вашего она такой же ребёнок, как ты.
Алиса решила пропустить его слова мимо ушей. Вряд ли Додо когда-нибудь встретится с Матильдой, так что ей никогда не придётся объяснять ему, что к чему.
– Идёмте с нами, мышки, – предложила она, не сдаваясь. – Королева Крестей обещала помочь, если мы попробуем восстать против Королевы Червей. Увидев, что вся страна объединилась против злой правительницы, Королева Крестей придёт с войском и всех нас спасёт.
Мыши-родители покачали головами и притянули детей к себе.
