Вздрогнув, я пришел в себя. Глаза Псов равнодушно наблюдали за мной. Какие силы я пробудил, призвав на помощь стаю? Удастся ли мне противостоять бесконечно чуждому могуществу? Я не знал ни слов, ни ритуала, чтобы избавиться от Псов, но должен был остерегаться вызывать их слишком часто, ибо я не знал, каким еще силам я мог невзначай дать волю.
Итак, у меня не осталось ничего – ни войска, ни Псов. Я мог надеяться лишь на то, что меч Делрина поможет мне победить Ментуменена. Я должен был следовать тем же путем, по которому шла орда, и верить, что этот путь в конце концов приведет меня к цели. Пробормотав обратное заклинание, я направился к озеру.
Вернуться в человеческий облик оказалось нелегко. Кожа моя, будто покрылась короткой щетиной, и мне пришлось приложить усилие, чтобы подняться с четверенек.
Несколько мгновений я вглядывался в мрак среди деревьев. По стволам скользили тени, между ними колыхался туман; мне чудилось, будто я всматриваюсь в глубокий ил. Затем, взревев, я бросился вперед. Мой конь исчез!
Еще не добежав до нужного мне дерева, я знал, что меч Делрина похищен. Псы не предупредили меня. Зачем, если он должен был защитить меня от их хозяев? Металлическая рука все так же лежала под корнями. Видимо, двойной груз оказался слишком тяжелым для похитителя.
Схватив руку и пристегнув ее на место, я увидел вора. Пленник-стигиец, руки которого теперь были развязаны, скакал в сторону горизонта – туда, куда устремилась орда. Он низко пригнулся к шее лошади, словно хотел сделаться невидимым. Меч Делрина тускло блестел в его руках. Хаос помог ему освободиться.
Я уже собирался призвать на помощь Псов, как вдруг на дальнем краю леса увидел своего коня. Сначала я принял его за спутанную массу ветвей и листвы. Возможно, он оборвал поводья, испугавшись Псов. Во всяком случае, похититель не смог его поймать.
Пробравшись через сплетение корней и густые кусты, я подошел к коню, стараясь не напугать его. Хотя я ездил на нем лишь со времен сражения на море Вилайет, казалось, он чувствовал во мне животное начало и знал, что я не причиню ему вреда. Конь вскидывал голову и с фырканьем пятился, но все же позволил себя погладить, в то время как я успокаивал его тихими звуками, которые издавал скорее инстинктивно, нежели понимая, зачем я это делаю.
Продолжая что-то нашептывать, я вывел коня из леса. Затем, уже не в силах сдерживать охватившую меня ярость и издав нечленораздельный рык, скорее волчий, чем человеческий, я пришпорил коня и пустился в погоню за стигийцем, который уже почти скрылся за горизонтом. На морде коня появилась пена, на боках выступил пот, но я готов был гнать его вперед, пока не разорвется его сердце или пока я не верну свой меч.
Небо потемнело, раздались раскаты грома. Струи дождя ударили мне в лицо, одновременно освежая и приводя меня в еще большее бешенство. Однако сейчас я жаждал не воды, а крови стигийца. Я уже нагонял его. Повернув свою лысую голову, он увидел меня и начал отчаянно колотить ногами по бокам лошади.
Дождь кончился, но гроза продолжала бушевать. Вспыхивали молнии, разрезая облака огненными росчерками. Небо превратилось в нависший надо мной свинцовый утес. Казалось, он готов в любую минуту обрушиться. Вокруг не было ничего, кроме крошечной, словно подвешенной между землей и небом фигурки всадника. Я взялся за металлическое запястье. Скоро я настигну свою добычу.
Пейзаж был не столь однообразен, как могло показаться. На горизонте возник небольшой лес, к которому, похоже, и спешил беглец. Вскоре мое предположение подтвердилось. На одном из ближних деревьев восседала черная тварь. Над кожистыми перепончатыми крыльями виднелось лицо, которое отдаленно походило на человеческое. Это был Ментуменен.
Почему он не полетел навстречу своему приспешнику? Возможно, колдуну хотелось позабавиться с нами обоими. Хотя я не был уверен, что беглец достаточно близко, медлить было нельзя. Обхватив круп коня ногами, я тщательно прицелился и нажал на металлический спусковой крючок.
Сначала мне показалось, что стрела пролетит у беглеца над головой. Затем она начала опускаться, теряя скорость, ударила его в поясницу и хоть и не вонзилась в тело, но свалила седока с лошади. Меч Делрина вылетел из рук стигиица и вонзился в землю в нескольких ярдах от него.
Услышав шум кожистых крыльев, я зловеще оскалился, будучи уверенным, что схвачу меч первым. Беглец лежал неподвижно, лицом к небу. Пришпоривая коня, я видел, что летучая тварь даже не взлетела. Что ж, пусть будет рядом, когда меч Делрина вернется ко мне!
Мгновение спустя я увидел, почему он не торопится. Из-за деревьев навстречу мне выехало около десятка гирканцев.
Что ж, я готов сразиться и с ними. Я ближе к мечу, чем они, а мой конь взбешен не меньше своего всадника. Стоит мне только схватить меч, и на землю прольется намного больше их крови, нежели моей. Но, когда первая стрела вонзилась мне в бедро, до меча было еще далеко.
Хотя мне показалось, что в мою плоть воткнулась докрасна раскаленная кочерга, я все равно успел бы добраться до меча, но вторая стрела попала коню в глаз. Я рухнул на твердую, как камень, землю, а конь упал сверху, придавив мою металлическую руку. Теперь я был безоружен и не мог освободиться, так как рука была зажата до самого плеча.
Ко мне приближалась смерть – двое гирканских всадников уже подняли мечи, готовые изрубить меня на куски. Однако внезапно за их спинами раздался голос:
– Взять его живым!
Отчаянно пытаясь высвободить придавленный обрубок руки, я увидел, как крылатая тварь взлетела с дерева. Она спикировала на своего приспешника и когтями разорвала ему горло.
Когда гирканцы спешились, я начал отчаянно отбиваться ногами, рыча, словно пойманный зверь. Я отбил ногой один меч, но получил рукоятью другого удар, который мог бы проломить череп человеку не столь крепкому, как я. Впрочем, и мне показалось, будто мой череп раскалывается на куски. Последнее, что я увидел – поднимавшегося к зениту Ментуменена с мечом Делрина в когтях.
Глава пятнадцатая
ПЕЩЕРЫ СТИГИИ
Казалось, меня окутала кромешная тьма, пронизываемая яркими вспышками. Я слышал лязг оружия гирканцев, слышал их смех и язвительные замечания.
Думаю, именно это и вывело меня из оцепенения. В глазах у меня внезапно прояснилось, и я свирепо уставился на гирканцев.
– Итиллин! – послал я беззвучный призыв, как это уже бывало прежде. – Если в тебе осталась хоть капля сострадания, о прекрасная Ледяная Ведьма, учительница, защитница и мучительница, – мне нужна твоя помощь!
– Земля, что считает меня своим сыном, – приди мне на помощь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
