По мере того как мы спускались все глубже, тьма рассеивалась. Слизь на ступенях и стенах испускала призрачное свечение и расползалась от моего прикосновения, словно некая, судорожно пытавшаяся отпрянуть форма жизни.
Обрушивавшийся в бездну водопад все меньше походил на водяной столб и все больше на облако брызг, освещенное снизу колеблющимся красноватым светом, который тоже казался мне живым.
Воистину жизнь окружала меня со всех сторон, но жизнь эта не была дружественной ни ко мне, ни к любому другому из людей. Яростно зарычав, я поднял свою смертоносную руку. Стигиец начертил на слизи, покрывавшей стену, неровный круг.
Снизу послышался пронзительный, повторявшийся снова и снова звук, напоминавший флейту. Он пронизывал меня до костей, заставляя вибрировать и содрогаться мою плоть. Мне казалось, еще немного и я упаду, расползшись лужей слизи, которая, как я теперь понял, состояла из тел мужчин и женщин, продолжавших чувствовать, страдать и помнить верхний мир.
Стигиец нарисовал внутри круга фигуру четвероногого змея с человеческой головой. Я понял, что это символ Слепого Флейтиста, Посланника Богов, ибо он был изображен играющим на флейте.
Мой спутник, безуспешно силясь что-то сказать, показал вниз. Наконец он нацарапал на слизи единственное слово, которое дрожало и расплывалось, но я успел прочитать: «Ад», – и понял, что мы находимся в Стигийской Преисподней.
– Сет там, внизу? – спросил я. Скрипя шейными позвонками, он покачал головой и нарисовал еще одну картинку, на этот раз невероятно уродливое существо с головой крокодила. Он с ненавистью посмотрел на меня, и я понял, что если бы этот зловещий демон, доставивший ему столько мучений, находился сейчас в своей мрачной обители, нас бы уже заметили.
Мы продолжали спускаться, и вокруг становилось все светлее. Звук флейты стал громче. К горлу подступила тошнота. Водяные брызги превратились в облако густого тумана, освещенного снизу пляшущими языками пламени.
Стены высыхали от шедшего снизу тепла, их уже не покрывала дрожащая слизь. Вместо нее ползали белые черви, которые приподнимались на своих задних сегментах, глядя на нас крошечными черными глазками. На лестнице было мало места, но мы старательно избегали их прикосновений и наконец оказались на широкой каменной площадке, на которую я ступил с облегчением, хотя это еще не было дном колодца.
С площадки в темноту уходил коридор, откуда доносились жуткие звуки флейты. Я не осмелился войти в него и продолжал спускаться вниз, вниз, вниз, ступень за ступенью в Ад, и за мной неотступно следовал объятый ужасом стигиец. Однако по мере того как я оказывался все ниже, мой страх начал постепенно проходить.
Меня охватило странное спокойствие. Я чувствовал, что недалек от цели, давно ожидающей моего появления. Итиллин говорила, что я никогда не изведаю подобного покоя. Возможно, это продлится недолго, но впервые за всю свою долгую, дикую, трагическую жизнь я был совершенно спокоен. В некотором смысле я возвращался домой, в породившую меня утробу – не в ту, которую я ненавидел и презирал, не в утробу Гудрун Златокудрой, которую, если бы она каким-то чудом возродилась, я с удовольствием убил бы снова, а в утробу моей истинной матери, Геи, родившей в муках и скорби все расы Человечества, лишь для того, чтобы ее терзали и опустошали те, кого она вскормила, защищала и любила.
Да, любила! На меня нахлынула волна чувств Впервые за всю мою горькую жизнь меня охватило чувство жалости и привязанности, и они были для меня столь новыми, столь странными и столь добрыми, что, закрыв лицо руками, я упал на колени, и Гор – Могучий Гор, Ужасный Гор, Гор Внушающий Страх – разрыдался словно ребенок, ища утешения у Матери-Земли, в глубоких подземельях темной и порочной страны Стигии, в самом логове Сета, друга Древних и хозяина Ментуменена, моего смертельного врага!
В голове у меня зазвучал тихий голос:
– Любимый мой сын, ты встретился лицом к лицу с воплощением ужаса, но не дрогнул Ты выполнил свой долг, и ты заслужил награду. Прими же ее и освободи своего спутника!
Я поднял голову. По уходившей в бездонную пропасть лестнице, раздвигая покачивающиеся волны тумана, ко мне поднималось сверкающее облако. Оно увеличивалось в размерах, приобретая форму огненного гиганта, вид которого был ужасен, хотя я и знал, что он не испытывает ко мне вражды.
У него были руки и ноги, голова и туловище, и в одной пылающей руке, окруженной волнами мерцающего света и жара, он держал меч – могучий меч Делрина, казавшийся черным на фоне живого огня, которым, собственно, и был этот посланник из Страны Огненных Демонов, где некогда выковали этот Меч.
Гигант держал меч за лезвие, протягивая мне рукоятью. Я поколебался, опасаясь обжечься, и протянул в ответ свою металлическую руку. Демон опустил меч, и его огненные губы раздвинулись в улыбке.
Раздался тихий, спокойный голос:
– Не бойся ничего, сын мой. Здесь тебе никто не причинит вреда, но опасность уже в пути, и ты должен быть вооружен. Возьми то, что принадлежит тебе, ибо сюда идет Ментуменен. Он не знает, что ты его ждешь… С ним та, за кого ты должен сразиться!
Я вытянул вперед здоровую руку и, взявшись за протянутую рукоять, обнаружил, что она холодная.
Стигиец умоляюще смотрел на меня. Он сделал шаг к Огненному Демону и снова посмотрел на меня, словно ожидая разрешения.
– Прими и ты свою награду, – сказал я. – Теперь ты можешь умереть. Ты мне больше не нужен. Ты свободен и можешь навсегда освободиться от Сета!
Он бросился в распростертые объятия демона, словно в объятия любовницы. Его иссохшее тело вспыхнуло, будто вязанка хвороста в очаге, и вверх поднялось облако едкого дыма. Лишь горстка белого пепла упала на камни. Я растер пепел подошвой сандалии и смахнул его с края пропасти.
– Иди же с миром и предстань перед Высшим Судом. А если чаша весов склонится против тебя, скажи им, что перед ними явлюсь я, дабы говорить от твоего имени? Ты никогда больше не будешь принадлежать Богу-Крокодилу.
Оставшись один, я повернулся к выходу и начал подниматься навстречу собственной судьбе – какой бы она ни была.
Теперь я точно знал, что Ментуменен, Повелители Хаоса, Древние и Сет – союзники. Какие еще требовались доказательства, если я слышал самого Плакальщика Тьмы, игравшего на своей флейте в мрачных пещерах, ожидая Сета?
Я слышал, что у него есть единственный враг, которого он по-настоящему опасался – Ктуга Фомальгаут, который с радостью пришел бы нам на помощь, если бы его позвали.
Карабкаясь наверх, я продолжал размышлять. Теперь я мог более четко представить себе расклад сил в предстоящей битве. С одной стороны – вышеупомянутые ужасные враги; с другой – Ктуга и все человечество, не только жители Немедии, но и Мать-Земля, которой наверняка досаждали пещеры – болезненная рана на ее теле – и Ледяные Боги, Повелители Порядка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
